– Вам нужно поговорить с нами, – вмешалась Дея. – Иначе мы не сможем вам помочь.

– Мы не просили вас о помощи, – хрипло произнесла женщина.

– Вы, конечно же, слышали о людях, пропавших без вести в последние несколько дней, – сказал Лиам и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Мы опасаемся, что ваш муж может стать еще одной жертвой в этом деле. Вот почему нам нужно поговорить с вами об убийстве, которое он когда-то совершил.

Теперь ее глаза ожили.

– Он никого не убивал. Это был несчастный случай. Просто случайность. Мы так и говорили полицейским.

– Нет, подождите-ка, – перебила Дея. – Погибший шел по тротуару, а Кент въехал на тротуар и сбил его.

– Это был несчастный случай, – резко сказала Мария.

Лиам отметил, что женщина даже не спросила, почему полиция считает, что именно ее муж может стать жертвой в деле, которое освещается во всех СМИ. Понаблюдав за ней, он пришел к выводу, что, очевидно, она не следила за событиями и совсем не в курсе дела.

– Несколько приятелей Кента по кабаку по-другому смотрят на то, что вы называете несчастным случаем, – Дея не отступала.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – холодно сказала Мария.

– Правда ли, что человек, которого Кент сбил насмерть, пытался изнасиловать вас позади заправки ранее в тот вечер?

– Хватит!

Она выкрикнула это с такой силой, что ребенок у нее на руках вздрогнул от испуга и заплакал.

– Уходите, пожалуйста! Я обещаю позвонить, когда Кент вернется домой.

Лиам посмотрел на промокшего мальчика и измученную женщину и вдруг почувствовал жалость. Он не сомневался, что она понятия не имеет, о чем идет речь. И решил, что на сегодня хватит и не стоит ей рассказывать о найденной в мастерской записке со строчками из Корана, пока они официально не внесут Кента Хансена в список пропавших без вести.

Он поблагодарил женщину за уделенное им время и распрощался, чувствуя, что Дея не согласна с его решением, но мальчик плакал, его бледные щечки покраснели и он промок до нитки.

Они молча подошли к машине и сели в нее. Оба они насквозь промокли, а Дея так замерзла, что даже зубы стучали, хотя она пыталась сдерживать себя. Оба сидели, тупо уставившись в лобовое стекло. Ни Лиам, ни Дея не сомневались, что мастер по кузовному ремонту из Хорбю стал пятой жертвой преступника.

Нассрин не отводила глаз от монитора, набирая последние фразы ежедневного отчета. Она понимала, что они не очень-то далеко продвинулись с Клаусом. Она искоса посмотрела на Дею, которая сидела за компьютером и выглядела уверенной в себе: твердый взгляд, прямая спина и облегающая одежда.

– У меня что, рога выросли? – спросила Дея, не глядя на Нассрин. – Ты смотришь на меня, я чувствую это.

Нассрин уже собиралась ответить, но тут в комнату вбежал запыхавшийся Лиам.

– Ну вот, пошло-поехало в газетах… Проклятье!

– Видела, – кивнула Дея. – Люди не пускают детей в школу, и в социальных сетях наблюдается бурная активность. Тут ничего не поделаешь, все может полностью выйти из-под контроля.

– Можно к вам?

Все трое посмотрели на двери, где стояла, разглядывая их, начальник полиции.

– Маргрете, – бодро воскликнул Лиам и выпрямился.

– Так и думала, что вы все еще здесь, – сказала Маргрете Дюббёль. – Я почитала интернет-газеты.

– Да, – сказал Лиам. – Где только об этом не пишут!

Дюббёль откашлялась.

– Вы задействовали всех наших людей?

– Да, всех, кого можно отвлечь от других задач, – ответил Лиам и встал. – У меня сейчас на задании более сорока человек.

– А что у вас сегодня? Я еще не видела отчетов.

– Отчеты почти дописаны, – сказал Лиам. – Мы приехали по этому адресу через несколько часов после исчезновения пятого человека. Мы продвинулись вперед и знаем, за кем охотится наш преступник. Проблема в том, что десять заповедей или выбранных стихов Корана можно использовать в отношении широкого круга людей. Однако сегодня пропал человек, преступивший заповедь «не убивай». Слава Богу, людей, совершивших убийство, немного, поэтому поле деятельности сузилось, и мы могли быстро определить тех, на ком, как мы предполагали, нам следовало сосредоточиться. Мужчина, который, по-видимому, является последней жертвой, ранее был осужден за убийство. Он был освобожден четыре года назад. Пока он находился в тюрьме, его жена родила двоих из их пятерых детей. Мы поговорили с ней.

– Это прорыв?

Лиам посмотрел начальнице в глаза.

– Нет, боюсь, что нет.

– Не хочу этого слышать. Нужно положить конец этим исчезновениям. Прекрасно понимаю, что без тела или без места преступления это может быть сложно. Но вы получили карт-бланш на привлечение всего личного состава, и я хочу видеть результаты. И люди этого хотят.

– Знаю… Маргрете, черт возьми, – сказал Лиам подавленно, – мы работаем круглосуточно, и я знаю, что нас торопят. Нам самим нужен прорыв – в самое ближайшее время. Тревога среди жителей растет, и я сам очень хочу, чтобы пропавшие люди как можно скорее благополучно вернулись домой к своим семьям. Но что, черт возьми, ты от нас хочешь? Ну перевернем мы каждый камень? Мы, – он так разволновался, что капелька слюны попала на воротник пиджака начальника полиции, – пытаемся предотвратить исчезновение новых людей, стараясь вычислить следующий шаг преступника.

– Преступника? – остановила его Дюббёль. – Значит ли это, что вы теперь исходите из того, что речь идет об одном человеке, действующем самостоятельно?

Лиам покачал головой.

– Мы пока точно не знаем, я сказал в обобщенном смысле. Преступников может быть несколько. Надо полагать, он не один. У нас зарегистрировано несколько автомобилей, которые мы связываем с этим делом.

– Так что нам точно известно?

– Мы ничего не знаем наверняка, но мы совершенно уверены, что завтра преступник, преступники, преступницы – или кто бы это ни был – будут преследовать того, кто вел распутный образ жизни или совершил прелюбодеяние.

Он попытался как-то обуздать свое недовольство. Ему не стоило горячиться, он чувствовал, что Нассрин и Дея с тревогой смотрят на него. Он взял себя в руки и продолжил более спокойным тоном.

– Мы также уверены, что в течение следующих пяти дней исчезнут еще пять человек, нарушивших заповеди с шестой по десятую из десяти библейских. Если мы не остановим это!

Взгляд начальницы изменился. Лиам на мгновение испугался, что сейчас она притянет его ближе, чтобы обнять, но она просто протянула руку и положила ладонь ему на плечо.

– Послушай, Лиам, я прекрасно понимаю, что вы делаете все, что в ваших силах, и знаю, что вы заняты круглые сутки. Просто когда пресса установит связь между этими исчезновениями и десятью заповедями, жители Ассенса, а возможно, и весь Фюн начнут впадать в панику, что вполне понятно. Вот почему мне нужно иметь какие-то факты, чтобы выступить и успокоить всех.

Она на мгновение замолчала и задумалась.

– Я узнаю насчет людей из других отделов, – решила она. – Если у нас нет информации для того, чтобы успокоить общественность, мы должны хотя бы быть на виду. А как насчет водолазов из министерства обороны? Нам нужна их помощь для поиска в водоемах и болотах?

– Мы уже связались с ними, – сказал Лиам.

– Нам надо контролировать ситуацию, Лиам, – веско произнесла Дюббёль. Этого она могла бы уже не говорить.

Зазвонил мобильный Нассрин, и начальница вышла из кабинета. Ее каблуки громко стучали по линолеуму.

– Это мой дядя, – сказала девушка, держа в руках телефон. – Хайан только что рассказал, что карандашные заметки в Коране появились в прошлом году, когда к ним приходил Питер, он просил помочь ему с какими-то статьями.

– И он только сейчас посчитал необходимым нам это рассказать? – возмущенно воскликнула Дея, переводя взгляд с Нассрин на Лиама.

Нассрин демонстративно смотрела только на Лиама.

– Нам придется поговорить с твоим дядей об этом, Насс, – сказал он. – Ты сама понимаешь.