Но мне смешно от этих фантазий. Уголовное дело № 580/96 было заведено еще летом 1996 года. С тех пор прошло много времени. И что? А ничего. Уже третий год российский обыватель читает на страницах газет детектив о помощнике президента. Было в нем и вот такое — цитирую: «…По свидетельству участников махинаций, сам Ку-зык был своеобразным «политическим идеологом» уникальной системы отмыва и обналичивания бюджетных средств, приходивших на счета «ИнтерФинИнвеста» (крупнейшим пайщиком является «ОНЭКСИМ-банк», владеющий «ИнтерФинИнвестом» через дочерние компании-учредители)… В результате за два с лишним года (1994–1996. — В.Б,) работы по этим двум «финансовым потокам» размер только известных на сегодняшний день (по показаниям двух бывших руководителей «ИнтерФинИнвест-банка», вышедших из игры из-за опасения за свою безопасность) взяток различным госчиновникам и директорам более чем двух десятков оборонных предприятий превысил 1,5 млн долларов, 400 тыс. из них в семь приемов были переданы, как утверждают Игорь Ильичев (бывший первый зампред правления «ИнтерФинИнвеста») и Владимир Касаткин (бывший и.о. председателя правления этого банка), непосредственно руководству «Росвооружения»…

Были и такие газетные комментарии на эту же тему:

«Созданный “ОНЭКСИМом” при посредничестве Бориса Кузыка механизм взяточничества в «оборонке» так и не был раскрыт…»

«Сдав» одного из ближайших друзей — бывшего гендиректора «Росвооружения» Александра Котелкина, Кузык каким-то чудом смог не только сохранить место помощника главы государства по вопросам ВТС, но и, кажется, вообще остаться «чистым» в глазах президента…»

В Генеральной прокуратуре до сих пор хранятся документы об аферах, проводившихся в 1994–1996 годах через банк «ИнтерФинИнвест» группой высокопоставленных лиц. Если судить по некоторым показаниям тех же свидетелей, Кузык стоял у истоков превращения «ИнтерФинИнвеста» в «черный банк». Одна из московских газет писала: «Ильичев и Касаткин готовы документально доказать более 200 случаев передачи взяток членами совета пайщиков «ИнтерФинИнвеста» директорам оборонных предприятий, а также чиновникам в погонах в Главном финансовом управлении Минобороны» (правильно — Главном управлении военного бюджета и финансирования МО. — В.Б.).

Те же источники утверждали, что в 1994 году неприметным банком заинтересовались два офицера Главного разведывательного управления Генерального штаба, прикомандированных к аппарату Кузыка, подполковник Рустам Чу-ряков и майор Сергей Мищенко. Они вошли и в число учредителей банка.

Когда эта сенсационная информация перестала для многих быть тайной, пресс-службу Минобороны начали яростно «бомбить» вопросами российские и иностранные журналисты. Дежурные офицеры внятных ответов дать не могли, тем более что некоторые вопросы касались вышеназванных сотрудников ГРУ. Я поручил одному из своих подчиненных связаться с полковником Николаем Бойко (он отвечал в ГРУ за связь с прессой) и проработать вариант ответов журналистам по Чурякову и Мищенко.

У меня была даже надежда, что таких офицеров вообще нет в природе, и я уже предвкушал, с каким смаком развенчаю «гнусную ложь» газет «Сегодня», «Совершенно секретно» и «Новой ежедневной», опубликовавших разоблачительные материалы об оружейно-финансовой мафии, в которых фигурировали фамилии разведчиков.

В тот же день моему подчиненному человек из «Аквариума» любезно порекомендовал «не искать приключений на собственную задницу»…

АНАНЬЕВ

После смещения Котелкина с поста гендиректора «Росвооружения» многие на Гоголевском бульваре были в шоке. А в Минобороны и Генштабе к этому отнеслись как к само собой разумеющемуся. Некоторые даже удивлялись, что Котелкин после выдворения Коржакова из Кремля летом 1996 года еще сумел так долго продержаться (год и два месяца). В Генштабе, да и по всей Москве, уже давно ходили слухи, что под Котелкина «роют яму».

Судя по некоторым откровенным высказываниям Котелкина в беседах с нашими генштабистами, он хорошо знал об этом. И, судя по всему, предпринимал некоторые упреждающие меры, например, стал проявлять повышенную любезность в отношении финансовых просьб «ОНЭКСИМ-банка», где заправлял Потанин, один из приятелей Чубайса. Возможно, таким образом глава «РВ» рассчитывал заручиться поддержкой влиятельного тандема (хотя было немало слухов, что Котелкин даже входил в состав совета директоров «ОНЭКСИМа»).

Однако положение Котелкина стало еще более шатким, после того как в прессе появилась серия компрометирующих публикаций о тайной деятельности одного из друзей генерала — помощника Президента РФ по военно-технической политике Бориса Кузыка. Эти публикации вызвали негодование у Ельцина, и уже мало кто в Кремле не понимал, что дни Кузыка на его высоком посту сочтены. Естественно, это не могло не отразиться и на позициях Котелкина.

О том, что в Кремле после скандальных публикаций стали пересматривать отношение к Кузыку и системе торговли оружием в целом, свидетельствовал тот факт, что президент своим новым решением определил премьера правительства главным куратором оружейного бизнеса.

Таким образом, в очередной раз менялись правила игры — Кремль возвращал кабинету министров рычаги управления механизмами оружейного бизнеса. В правительстве за этот участок отвечал теперь вице-премьер Яков Уринсон.

С его подачи новым главой «Росвооружения» после смещения Котелкина был назначен председатель правления «МАПО-банка» Евгений Ананьев.

Справка

Ананьев Евгений Николаевич.

Воинское звание — подполковник.

Родился 24 сентября 1948 года в Москве.

Окончил Московский инженерно-строительный институт имени Куйбышева и Финансовую академию при правительстве РФ. Владеет французским и английским языками.

Вскоре после окончания института начал службу в КГБ СССР.

В 1991 году уволен из КГБ.

В 1987–1991 годах работал в журнале «Мегаполис» и одноименной фирме.

В 1991–1992 годах — заместитель, а затем генеральный директор Внешнеэкономической ассоциации «ВЭАМ».

В 1992–1993 годах — советник по экономическим вопросам генерального директора Московского авиационного производственного объединения «МАПО».

В 1993–1997 годах — председатель правления акционерного коммерческого банка «МАПО-банк».

С августа 1997-го — генеральный директор государственной компании «Росвооружение».

«МАПО-банк» не входил даже в десятку самых сильных в России, и это еще больше подчеркивало загадочность такого назначения. Более того, весьма заурядный по своим возможностям банк был тоже включен в состав тех, которым правительство доверяло быть уполномоченными по обслуживанию сделок «Росвооружения».

Еще в мае 97-го Ананьев направил Черномырдину письмо с просьбой об этом, и она была удовлетворена. Уже вскоре среди московских банкиров, вольготно чувствовавших себя при Котелкине, поползли слухи о «фаворитизме» бывшей вотчины Ананьева у правительства. Мне уже была хорошо известна эта закономерность: как только от доходного валютного корыта оттеснялись одни банки или фирмы, а их место тут же предоставлялось другим, в прессе разворачивалось яростное наступление на обидчиков. Начиналась очередная публичная «стирка» грязного белья, открывался новый этап демонстрации компромата.

В прессе стали всплывать сведения о том, что в «МАПО» размещаются для прокрутки так называемые свободные средства «Росвооружения». Недруги «мочили» Ананьева, как говорится, со знанием дела и по всем правилам информационной войны. У обывателей создавалось мнение, что любовь нового руководства «РВ» к «МАПО-банку» была безграничной.

«Надежные источники» информировали соотечественников через прессу, что уже через несколько месяцев после того, как Ананьев уселся в кресло гендиректора «РВ», на счетах «МАПО-банка» были размещены средства в виде так называемых «золотых векселей». Причем с огромной выгодой для «М-Б». Например, пять векселей на сумму 5 млн долларов каждый и один — на 6 млн долларов (всего — 31) были зачислены под 5,5 процента годовых. Хотя обычная ставка по валютным депозитам в то время равнялась в Москве 12–14 процентам.