Всплывали и другие любопытные сведения: на счетах того же «МАПО-банка» были размещены еще два рублевых векселя (№ 2181997 на 70 млн рублей и № 000019 на 120 млн рублей под 15 процентов годовых).
В это нельзя было верить.
Но и не верить тоже.
Тем более что я уже знал: у редакции журнала, располагающей этими сведениями и подготовившей на их основе материал, стали возникать серьезные проблемы с выходом издания и его распространением. Это был верный признак того, что компромат бьет в точку. Был и еще один весомый аргумент: люди, рискнувшие обнародовать столь серьезную информацию, вряд ли не понимали, что в случае ошибки их затаскают по судам и разорят.
Однако наступление продолжалось. Представитель одного из авиационных предприятий ВПК утверждал, что Ананьев якобы имеет «козырный интерес» и в фирме «Русская авионика», которая создала комплект оборудования для нового проекта «МАЛО» — МиГ-29СМТ. И по этой-де причине глава госкомпании стремится продвигать этот проект по всему миру, игнорируя интересы других ОКБ и фирм. Едва став шефом «РВ», Ананьев прервал переговоры с Эквадором о продаже штурмовиков Су-27 и предложил заказчикам истребители МиГ-29. Но эквадорцы отказались от такого предложения, и Москва потеряла 560 млн долларов вполне реального дохода.
Были и другие пикантные сведения, всплывшие в СМИ. Например, при Котелкине на личную охрану гендиректора «РВ» госкомпания якобы тратила 45 тыс. долларов в месяц (охранная фирма «Гамбит»), а личная безопасность Ананьева стала обходиться государству почти в два раза дороже — 85 тыс. долларов. Как сказал один мой знакомый, «нынче за такую сумму отгоняют мух от шефа сотрудники частного охранного предприятия «Булгак».
Говорили, что однажды Ананьев, посмотрев на вычурную лепнину в столовой своей фирмы, отремонтированной еще при Котелкине, сказал с возмущением: «Как я покажу все это директору оборонного предприятия, который полгода не может выплатить своим рабочим зарплату?»
А уже вскоре якобы истратил почти 500 тыс. долларов на ремонт директорского спецблока помещений.
Из-за толстых дверей особняка на Гоголевском бульваре стали выпархивать в прессу пикантные сообщения: в качестве сувениров в «РВ» будто бы даже используются золотые слитки пробы «9999» в пластиковой упаковке и ювелирные изделия фирмы «Виктория» (которая, по свидетельству «компетентных» людей, принадлежала семье Ананьевых). Утверждалось, что такие подарки, в частности, получили посол Катара и руководитель делегации Саудовской Аравии.
Но, судя по всему, столь завидную житуху «Росвооружения» руководство компании обеспечивало не только за счет плодотворного сотрудничества с «МАПО-банком». Еще одним фаворитом «РВ» стал банк «Стратегия», учрежденный одноименным фондом Геннадия Бурбулиса, бывшего госсоветника российского президента.
Произошла и еще одна странная смена ориентиров.
С 1950 года страхованием сделок с оружием занималась многоопытная и известная отечественная фирма «Ингосстрах». Вскоре после прихода Ананьева в «РВ» уполномоченной стала малоизвестная компания «Жива» с участием иностранного капитала, внесенного неким Робертом Соломоном (этой загадочной фирмой в свое время решили вплотную заняться наши спецслужбы, но по чьему-то таинственному повелению «сверху» копать вдруг резко перестали).
Если верить заслуживающим доверия источникам, страховая компания «Жива» была образована в 1992 году. Уставный капитал — 156 тыс. рублей. Это семейная компания. 67 процентов акций принадлежат супругам Валерию и Марии Хайкиным. А 1,21 процента акций — иностранной компании «Robert В. Solomon Holding Company». Около двух процентов — лично директору Роберту Соломону. Еще одна немалая часть принадлежит банку «Стратегия» под управлением Александра Моисеевича Уринсона (его родной брат был вице-премьером и куратором военно-промышленного комплекса). Компания «Жива» владела 10 процентами акций банка «Стратегия».
Любопытно, что офис «Живы» расположен в том же здании, что и офис банка «Стратегия».
Если бы такая информация о семейственности появилась в другой стране, то очень вероятно, что карьера вице-премьера и гендиректора госпредприятия могла бы быстро закончиться.
Наш оружейный бизнес, с таким трудом возвратившийся при небезгрешном генерале Котелкине на передовые позиции в мире и динамично наращивающий доходы в госказну, стал сдавать позиции. Все было так, как уже бесчисленное количество раз бывало в России при нынешней власти: если в какой-то сфере экономики намечался серьезный успех, во главе ее появлялся новый руководитель, который вместо развития успеха начинал разрушительные реформы.
Судя по всему, что-то подобное случилось и с Яковом Моисеевичем Уринсоном. С его ведома была разработана новая концепция реорганизации системы. В соответствии с указом Президента РФ за экспорт оружия отвечала не одна, а три организации: «РВ» — продажа оружия, «Пром-экспорт» — продажа запчастей, «Российские технологии» — продажа ноу-хау.
По новым правилам каждая сделка должна была быть одобрена во всех трех структурах. Увеличение бюрократических инстанций замедляло темпы торговли, запутывало покупателей. Не понимая этого бардака, даже Вьетнам принял решение о замораживании военно-технического сотрудничества с Россией, а Индия и Китай на несколько месяцев отложили подписание практически уже готовых контрактов и обсуждение новых крупных проектов. Подобные решения приняли Саудовская Аравия, Катар, Греция, чем незамедлительно воспользовались конкуренты.
Вскоре на одной из пресс-конференций Яков Уринсон отказался отвечать на вопрос журналистов о том, как идут дела с продажей вооружений по новой системе. Вопрос задавался неспроста: газетчики уже знали, что в результате поспешной и плохо продуманной реформы Россия может потерять 1 млрд долларов потенциального дохода.
Обеспокоенный таким положением, Генеральный директор объединения «Оборонительные системы» Юрий Родин-Сова говорил:
— «Росвооружение» имеет уникальный шанс объединить вокруг себя ВПК, так как единственное, что поддерживает предприятия на плаву при полном отсутствии госзаказа и закупок для армии, — это экспорт оружия. Если система поставки оружия на внешний рынок рухнет, то через 3–4 года на месте оборонных предприятий будут кладбища…
Аналогичную точку зрения высказывал и глава МВЭС РФ Олег Давыдов:
— Экспорт российского оружия и военной техники надо сосредоточить в руках одной государственной компании — «Росвооружения»…
Но эти здравые голоса, казалось, никто не слышал.
В середине 1998 года Ананьев встречался с Ельциным в Кремле. После этого президент заявил, что доволен работой гендиректора «РВ». Вскоре из-за кремлевских стен просочилась информация, что Ананьев с гордостью докладывал Ельцину о росте показателей своей фирмы (в сравнении с тем периодом, когда ее возглавлял генерал Котел-кин).
После знаменитого вояжа Ананьева в Кремль не прошло и полгода. И вот в ноябре вице-премьер правительства Юрий Маслюков (курирующий ВПК и торговлю оружием) публично объявил о том, что правительство недовольно работой «РВ», которое едва сумело на 40 процентов выполнить план 10 месяцев 1998 года. И заявил, что «руководство госкомпании нуждается в укреплении…»
Уже вскоре из штаб-квартиры «Росвооружения» позвонили в редакцию телепрограммы «Служу России!» и сообщили, что гендиректор «РВ» готов дать интересное интервью. Передачу подготовили быстро. В ней Ананьев пытался противопоставить Маслюкову свои спасительные доводы, делая акценты на том, что провалы в оружейном бизнесе случились по объективным обстоятельствам. При этом «заказной» журналист в унисон ему говорил: «Сегодня об эффективности работы госкомпании надо судить не по имеющимся доходам, а по толщине портфеля заказов».
Все это выглядело неубедительно. Ибо живые деньги в казне государства — вещь реальная. А доходы от реализации возможных заказов еще надо получить.
Было ясно, что дни Ананьева на посту руководителя «РВ» сочтены.
