Конфликт с профсоюзом причинял много головной боли московскому начальству, которое в конце концов решило… ликвидировать базу. Это еще больше подхлестнуло забастовочное движение в гарнизоне, но даже обращение в Главную военную прокуратуру не помогло служащим добиться своего, что еще больше злило людей.

По мере того как положение в армии ухудшалось, руководству Минобороны и Генштаба все чаще и жестче приходилось ставить острые вопросы перед высшей исполнительной властью. В конце 1995-го армия стала испытывать небывало острый дефицит солдат и сержантов, что грозило войскам необратимыми процессами развала. И тогда коллегия Минобороны обратилась к властям уже не с традиционной просьбой, а с требованием «принять сдерживающие меры». Правительство было вынуждено отреагировать на резкий тон генералитета и инициировало скорейшее принятие Закона об увеличении сроков службы военнослужащих переменного состава.

В ультимативном тоне было выдержано и обращение коллегии МО к президенту, правительству и парламенту осенью 1996 года, когда месячное финансирование армии было сведено к нулю. Но даже грозный тон этого документа не возымел действия на высшую исполнительную власть, которая сильно опустошила госказну в период президентских выборов.

И тогда министр обороны Игорь Родионов решился на беспрецедентный шаг: он собрал членов коллегии и нагрянул к главе кабинета министров. Опешивший Черномырдин не ожидал такого напора, назвав его «генеральским бунтом». Но остроту проблемы все же на некоторое время помог снять.

Когда же задержки с выплатой денежного содержания снова возросли до трех и более месяцев, группа офицеров Генерального штаба задумала невиданную крамолу — задержать на Знаменке президентский кортеж и потребовать от Верховного Главнокомандующего вернуть долги Вооруженным силам. И только своевременное вмешательство контрразведки остудило горячие головы генштабистов.

Растущие антипрезидентские настроения в армии вызывали тревогу в Кремле и в Белом доме. Федеральная служба безопасности, военная контрразведка, Федеральное агентство правительственной связи и информации резко активизировали контроль за лояльностью командного корпуса Вооруженных сил РФ. Причем спецслужбы уже обращали пристальное внимание на степень благонадежности не только высшего, но и среднего комсостава.

В нашу армейскую жизнь все глубже начинало вкрадываться нечто чуждое психологии и менталитету военных людей. Вместо четкой исполнительности и безоговорочного повиновения указам президента, приказам и директивам министра обороны и начальника Генштаба в больших и малых гарнизонах все чаще стали происходить случаи, которые в шифровках командующих войсками военных округов и флотов обозначались словами «протест», «неповиновение», «ультиматум», «игнорирование», «бойкот», «бунт»…

Командующий войсками Сибирского военного округа генерал-полковник Виктор Копелев прислал президенту письмо, в котором выражал тревогу и недовольство углубляющейся профессиональной деградацией армии. Это письмо в администрации президента было охарактеризовано как «недопустимо вызывающее», а руководству Минобороны поступило распоряжение уволить генерала, да он и сам не видел больше смысла служить.

Выдавливание из армии нелояльных генералов и офицеров стало формой борьбы власти с оппозиционностью военных. Многие уже и не ждали, когда их уберут, — бросали открытый вызов Верховному и снимали погоны.

…Холодным февральским днем 1997 года у дверей Генштаба зарубежный корреспондент брал интервью у подполковника Российской армии. Вопрос: «Возможен ли военный переворот?»

— Ни в коем случае! — говорил офицер. — Лично я к этому отношусь отрицательно. Но, наверное, при крайних обстоятельствах такое вообще возможно…

— А какие это «крайние обстоятельства»?

— Извините, я очень спешу…

Для майора Анатолия Беляева, устроившего свой персональный путч на танке, гоняя его по приволжскому гарнизону, крайним обстоятельством стало полное отсутствие средств к существованию.

За настроениями военнослужащих Российской армии внимательно следят не только иностранные СМИ, но и, естественно, аналитические центры. В одном из секретных докладов военного ведомства США подчеркивалось:

«Российское политическое руководство за последние пять лет не завоевало уважения своих граждан. А с точки зрения офицеров, к большинству общих очевидных провалов политиков следует добавить полное забвение интересов армии, ее необеспеченность, отсутствие каких-либо четких указаний. В результате этого армия стала относиться к своим политикам с глубоким презрением».

БУНТУЮЩИЕ СТРАЖНИКИ

Я смотрю в военно-энциклопедический словарь. «Военная оппозиция — группировки военнослужащих, выступающих вразрез с линией руководства государства в военном строительстве».

Но и без словаря давно известно, что военная оппозиция может быть предвестником военного путча. Путчи и перевороты, случавшиеся в России, начинались всегда с недовольства военных властью. Сначала — ворчание и критика. Затем — воззвания, манифесты, вооруженное восстание. А там — как повезет. Торжество победы или поражение, за которым аресты, нары и даже расстрелы.

Чуть больше трехсот лет назад, в 1698 году, был знаменитый стрелецкий бунт. Стрельцы четырех московских полков (около 4 тысяч человек), направленные после Азовских походов (1695—96 гг.) в Великие Луки, были разгневаны таким унизительным отношением. Они сместили своих начальников и двинулись к Москве. Установили тайную связь с царевной Софьей Алексеевной, заточенной в монастырь, и готовились к расправе с боярами. В июле 1698 года взбунтовавшиеся стрелецкие полки были разбиты царскими войсками под Новоиерусалимским монастырем. Почти 1300 человек были казнены. Вдвое больше — отправлено в ссылку.

В 1825 году было легендарное восстание декабристов в Санкт-Петербурге и последовавшее за ним восстание Черниговского полка на Украине. Под следствие попали тогда почти 600 человек. Из них 80 % были офицерами. 120 сослали на каторгу. 3 тысячи солдат подверглись репрессиям.

В начале нынешнего века во время первой русской революции 1905–1907 годов, в армии и на флоте было поднято более 100 восстаний. Наиболее крупные массовые вооруженные бунты произошли в Кронштадтском, Севастопольском, Владивостокском, Свеаборгском гарнизонах. Все они были подавлены.

В июне 1905-го было восстание матросов на эскадренном броненосце «Потемкин». Матросы эскадры, направленной для подавления бунтарей, отказались стрелять по мятежному кораблю. К восставшим присоединились миноносец № 267 и броненосец «Георгий Победоносец». Однако все взбунтовавшиеся корабли из-за недостатка топлива и продовольствия были вынуждены сдаться властям.

В том же 1905 году вспыхнул бунт на крейсере Черноморского флота «Очаков». Руководителем восстания был лейтенант Петр Шмидт. Он приказал поднять сигнал «Командую флотом!» и призвал другие корабли эскадры присоединиться к восстанию. Шмидт был в тот же день арестован и расстрелян вместе с другими участниками мятежа.

С 1919 года в большевистской России стал активно муссироваться термин «военная оппозиция». Тогда, на VIII съезде РКП(б), группа делегатов выступила вразрез с линией ЦК партии, против создания регулярной Красной Армии, использования старых военных специалистов и за «сохранение партизанских методов управления войсками и ведения войны».

В 1921 году случился Кронштадтский мятеж. Кронштадтский гарнизон выступил против советской власти. Мятеж был жестоко подавлен частями Красной Армии.

Появление Белой гвардии было, в сущности, самым мощным и самым грозным вооруженным выступлением военной оппозиции старой царской закваски против нового большевистского режима. История Гражданской войны в России хранит много страшных страниц лютого братоубийства.

Белые рубили красных «на котлеты» и раздирали их на части, привязывая к постромкам разбегающихся в разные стороны лошадей. Красные отвечали тем же. Пьяные красные бойцы заставили городского попа венчать в клетке зоопарка пленного белого офицера и медведицу.