— Внутри KFOR должны сохраниться отношения единого военного командования, с тем чтобы не ослаблять эффективность этих сил.

Главный итог драматичных коллизий в Югославии летом 1999 года состоит в том, что НАТО не удалось оттеснить Россию от участия в миротворческом процессе (хотя права играть в нем самостоятельную роль мы так и не добились). Зато НАТО удалось решить свою стратегическую задачу — отделить Косово от Югославии. Тысячи косовских сербов, которые еще надеялись, что наши десантники возьмут их под свою защиту, дружно побежали на север, узнав о том, что русские не получили своего сектора.

Все идет к тому, что создается новое, независимое от Белграда государство со своими органами власти и своей армией. Под носом у натовцев албанцы безудержно занимаются этнической чисткой — отстреливают и вырезают сербов целыми семьями. Так утверждается мир в человеческом зверинце, мир на пепелищах, мир на кладбище.

Натовские (и подвывающие им некоторые российские) СМИ, которые еще недавно дружно жалели албанцев, бегущих из Косово в соседние страны, лишь скороговоркой рассказывают о бегстве и уничтожении сербов. Такие двойные стандарты — всегда предвестие долгой истребительной войны обиженных с обидчиками.

И пока невозможно предвидеть, чем все это обернемся для натовских и российских солдат, оказавшихся в кратере тлеющего в центре Европы косовского вулкана. Но уже совершенно очевидно, что мир, который устанавливается с помощью ракет и бомб, несправедлив и ненадежен.

Наши миротворцы-десантники еще только готовились к отправке в Косово, а российская разведка уже знала, что НАТО приступило ко второй части крупномасштабной секретной операции по устранению Милошевича и разделу Югославии. Албанцы вырезали и «поджаривали» сербов в их домах, но вместо того чтобы спасать зовущих на помощь живых людей, натовские офицеры и солдаты с упорством голодных шакалов разрывали свежие могилы по всей провинции, чтобы представить миру новые доказательства этнических чисток.

К их результатам причисляли и те сотни албанцев, которые погибли от натовских бомб и ракет. Вот лишь некоторые факты, подтвержденные самими албанцами: 14 апреля — 64 человека, 3 мая — 20 человек, 14 мая — 79 человек, 30 мая — 20 человек. Все эти погибшие люди отнесены натовцами к жертвам «сербского геноцида».

Такая ложь была необходимым условием для создания фона, на котором решалась стратегическая цель операции — смещение Милошевича и раздел Югославии (в это время на секретном объекте английской разведки в Лондоне лидер косовских албанцев Ругова получал последние инструкции о порядке своих действий при формировании косовского правительства). Резиденты ЦРУ щедро отваливали деньги активистам оппозиции, выводящим молодежь и стариков на демонстрации протеста против Милошевича. А руководителей Черногории по высшему разряду принимали в Вашингтоне, суля золотые горы при условии, если они примут диктуемые им правила игры.

Все это в перспективе попахивало тем, что Россию в конце концов попросят «на выход» из страны, принимающей натовскую ориентацию.

А в это время в Кремле Ельцин осыпал комплиментами маршала Сергеева за то, что наши военные в Югославии «хорошо сработали». Принимая эти похвалы, министр тут же сделал льстивое «алаверды»:

— Под вашим руководством, Борис Николаевич!

И трудно было понять, чего больше хотел маршал — поделиться с Верховным славой или ответственностью…

Уже вскоре Москва стала располагать сведениями, что в штаб-квартире НАТО при подведении итогов операции «Союзническая сила» прозвучали выводы: достигнутые успехи необходимо считать промежуточными, так как не достигнута пока еще одна стратегическая цель — смещение Милошевича. В качестве возможных вариантов новых действий рассматривались возможности военного вмешательства альянса в других регионах СРЮ — Санджаке, Черногории, Воеводине. Повод тот же — «этнические чистки». Узнав об этом, я вспомнил слова американского сенатора Лугара о том, что пока при власти остается «югославский диктатор», никакую цель на Балканах нельзя считать достигнутой.

ЧТО ЗА ГОРИЗОНТОМ?

Агрессия в Югославии заставила наших политиков и военных задуматься над перспективами отношений России и НАТО. Хотя основные формулы этих отношений в той или иной степени были выработаны в Минобороны и Генштабе еще на рубеже 1993—94 годов. Их было немного, но споры вокруг них с тех пор и до сего дня ведутся яростные.

Попытки России сначала сотрудничать с НАТО на уровне Программ «Партнерство во имя мира», а затем «Россия — НАТО» не дали нужного результата прежде всего по той причине, что руководство альянса постоянно диктовало нам унизительные и несправедливые условия сотрудничества с блоком.

К тому же и среди высшего политического и военного руководства страны с самого начала наблюдался явный и скрытый раскол: одни группировки настаивали на том, что Россия, как великая держава, должна сотрудничать с НАТО на особых условиях, другие твердили, что это отрыжка имперского мышления и если мы уж решили вступать в блок, то надо не соваться в чужой монастырь со своим уставом, а принимать те условия, которые нам диктуют.

Когда же НАТО встревал в очередную военно-политическую авантюру, типа той, что случилась в середине 90-х годов в Боснии, Россия начинала метаться и «грозить» НАТО созданием своего военного блока с бывшими республиками Союза и даже Китаем, но все это в сущности выглядело блефом (мы в конце концов вместе с натовцами и на их условиях приняли участие в миротворческой операции в Боснии).

Попытки Москвы создать военную коалицию в рамках СНГ к концу 90-х годов все явственнее превращались в призрак — некоторые вчерашние союзники стали выходить из ташкентского Договора 1992 года о коллективной безопасности Содружества и откровенно напрашиваться в НАТО.

И Москва снова начинала громко трубить о том, что НАТО — рудимент «холодной войны», что ему необходимо трансформироваться в политический блок или вообще распуститься, а его функции должны взять на себя ООН и Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе. Однажды эта проблема очень сильно растрогала даже помощника Президента РФ по авиации и космонавтике Евгения Шапошникова: «Настало время, чтобы Россия вместе с другими государствами выступила инициатором новой модели миропорядка на основе концепции безблокового сосуществования».

Идея была хорошей, но не новой.

К тому же всяческие новые модели миропорядка имеют, как известно, одно уникальное свойство: они осуществимы лишь тогда, когда их авторами являются коалиции сильных в экономическом и военном отношении стран. И совершенно очевидно, что любые попытки России под самыми благородными лозунгами изменить сложившийся порядок вещей НАТО будет рассматривать как ее стремление получить прежде всего личные выгоды, создать условия, при которых можно подняться с колен.

Новый век Россия встречает на распутье. Куда ей идти? Где искать союзников? Создавать свой военно-политический блок или вступать в уже существующие?

Недостатка в советчиках у нее не было. Один из них — известный казахский политолог профессор Нурбу-лат Масанов — предрекал: «В действительности только НАТО способно гарантировать России сохранение нынешнего статус-кво, а не мнимую безопасность. Если же Россия будет по-прежнему испытывать неоимперскую ностальгию и пытаться играть роль великой державы (которой она уже не является ни в политическом, ни в экономическом отношении), то есть будет пытаться конкурировать с НАТО на политическом рынке, то мрачный конец неизбежен, особенно на фоне растущего влияния Китая и возрастающей независимости постсоветской «периферии». Конкуренция с НАТО обернется для России неизбежным изоляционизмом, а в условиях углубления кризиса, дефицита финансовых ресурсов, нарастания внутренней нестабильности, этнического и регионального сепаратизма такая политика может стоить ей территориальной целостности и безопасности».

Такие советы и соображения у многих в Кремле и на Арбате вызывали зубовный скрежет. Никто не хотел мириться с тем, что России предлагается «сдаться в плен». И снова перед страной, как и сто, и двести лет назад, неотвратимо вставали роковые и проклятые вопросы: «Что делать?» и «Куда идти?»