Немного отойдя от перелета, через всю страну, решил заняться делами. И начал с посещения: «Alexandria Bancorp Limited», дочернего банка «Guardian Capital Group» расположенного в Торонто. Лишних вопросов здесь не задавали. Молча приняли, пересчитали и зачислили на счет, один миллион двести тысяч долларов, и выдали чековую книжку, с помощью которой я мог расплачиваться где угодно. Правда имелось небольшое условие, в двух вариантах. Требовался годовой депозит в один миллион долларов или трехлетний депозит в семьсот тысяч. То есть эта та сумма моего вклада, к которй я не смогу прикоснуться в течении оговоренного времени. Деньги остаются моими, но как-то использовать их получится, только после окончания срока. Зато никто не спрашивает о происхождении денег. После некоторых размышлений, решил, что три года, не такой большой срок, а у меня на руках, как минимум половина имеющихся средств. Те золотые сертификаты, сразу же отправились в банковскую ячейку. Показывать их наличие, я не собирался до времени. И согласился, получив полную конфиденциальность владельца счета, отсутствие налогов, на доход полученный за пределами Каймановых островов, но и не начислялись проценты на вклад. То есть их наличие, было выгодно обеим сторонам. Мне, тем что не спрашивали происхождение денег, и позволялось использовать их не опасаясь привлечь внимание налоговых служб, а банку, тем, что безвозмездно использовать их в своих целях, не платя за это проценты вкладчику.
Заодно посоветовавшись с юристом, оформил открытие рыболовецкой компании, оставив в договоре, пустую строку, куда позже, можно будет вписать купленные суда, которые будут работать в океане от имени Каймановых островов. Здесь налоги хоть и начислялись, но по фиксированной ставке, и чисто символические суммы. Одним словом меня все устроило, а мои будущие корабли уже получили флаг, под которым будут работать в море.
Следующую неделю, я просто отдыхал душой и телом, валяясь на пляже, загорая и получая все прелести фешенебельного тропического курорта. Но все когда-нибудь заканчивается, и спустя неделю отдыха, решил, что пора бы заняться делами. Первым делом решил связаться с брокером из Гамбурга. Немцы умеют строить корабли, и, что самое важное, они умеют вести дела. Никаких лишних вопросов, никаких лекций о превосходстве строя, только четкий контракт, сроки и качество. А советский траулер пусть остается в их мечтах их торговых представителей, о мировом господстве. В конце концов, море не спрашивает, какой флаг на корме, оно спрашивает, насколько надежен твой двигатель и как быстро ты умеешь принимать решения. И в этой гонке я не собираюсь проигрывать из-за чужой глупости.
Я сидел на открытой террасе ресторана на берегу западного залива, и вспоминал о прошедших полмесяца назад переговорах с советскими представителями. Посмеиваясь про себя узколобости их технических специалистов, отказавшихся от выгодной сделки по продаже их судна, и радовался тому что вовремя понял: иногда лучшее, что можно сделать для бывшей родины не пытаться с ней торговать, а просто идти своим путем, подальше от тех, кто привык считать выгоду только в рамках своих узколобых инструкций. Сделав очередной глоток рома, я почувствовал, как обжигающая жидкость немного притупляет досаду. В конце концов, это был полезный урок. 1957 год, время больших перемен, в первую очередь именно для меня, а я, кажется, начал забывать, что «советский человек» за границей — это не просто дипломат или торговец, это человек, зажатый в тиски паранойи и инструкций, где любая инициатива наказуема, а любая сделка с «капиталистом», рассматривается через призму вербовки или провокации.
Может, они и не были жадными в привычном понимании. Скорее, они были до смерти напуганы. Продать судно частному лицу в США, тем более человеку русского происхождения, когда для советского человека даже покупка автомобиля, превращается в сделку века, а тут огромный корабль. Для них это выглядело как хождение по минному полю. Заломив немыслимую цену, они, возможно, просто пытались отвадить меня, чтобы не отвечать потом перед Москвой на вопросы: «Почему продали? Кто такой этот покупатель? Не агент ли ЦРУ?». Их некомпетентность была лишь защитной реакцией системы, которая боится всего, что не прописано в директивах.
Я посмотрел на прилегающую улицу. Огни западной окраины, Джорджтауна переливались внизу, создавая иллюзию бесконечных возможностей. В этой стране, если у тебя есть деньги и воля, ты можешь построить империю. Здесь не нужно ждать одобрения парткома, чтобы спустить судно на воду. Здесь рынок сам диктует правила: если ты не умеешь работать, ты банкрот. И тебя не станут тянуть за шиворот не давая утонуть, несмотря на то, что из ста процентов выпускаемой продукции твоего завода, как минимум тридцать процентов откровенный брак. Еще двадцать, не принимает никакая военная приемка, но можно отправить на гражданский рынок, где с помощью кувалды, напильника и чьей-то матери, народ самостоятельно доведет до ума, выпущенную продукцию.
Здесь такое не прокатит. Или ты выпускаешь качественную продукцию, или быстро оказываешься на дне. И это честно. Завтра я позвоню в Гамбург. Немцы предложат мне надежность, современные эхолоты и двигатели, которые не заглохнут посреди Тихого океана из-за того, что какой-то механик в Хабаровске забыл затянуть гайку, сэкономил на смазке, или смежники поставили некачественную деталь. Я построю свой флот, я найму лучших капитанов, и через пару лет мои траулеры будут привозить в порты Калифорнии или любого другого места улов, которому позавидуют все местные рыболовецкие артели.
Ирония в том, что, возможно, когда-нибудь, спустя годы, я встречусь с этими же «специалистами» на каком-нибудь приеме. Они будут смотреть на мои суда, стоящие в порту, и, возможно, даже не узнают, что это мог быть их шанс. Они будут продолжать писать отчеты о «загнивающем Западе», пока я буду считать прибыль, заработанную на их же неспособности мыслить масштабно. Я поставил пустой стакан на стол. Ностальгия — это роскошь, которую я больше не могу себе позволить. В этом мире выживают не те, кто помнит запах берез или вкус советского пломбира, а те, кто умеет считать цифры и вовремя распознавать, когда дверь закрыта наглухо. Что ж, дверь в СССР для меня закрыта, и, судя по всему, это к лучшему. Мой путь лежит в открытый океан, где нет границ, нет идеологий, а есть только холодная вода, сильный ветер и дело, которое я знаю лучше, чем кто-либо из этих кабинетных стратегов.
Пора спать. Завтра будет длинный день, и мне нужно быть в форме. В конце концов, если я хочу стать королем рыболовного промысла на этом побережье, продолжив бизнес моей семьи, пусть и находящейся в другом мире, мне нужно меньше думать о прошлом и гораздо больше о том, как сделать так, чтобы мои корабли всегда возвращались с полными трюмами. А советские траулеры, пусть они бороздят просторы своих закрытых морей. У меня свои горизонты.
Гамбург отозвался сразу несколькими предложениями, и я понял, что будет гораздо лучше, если я отправлюсь туда лично. Разумеется, немецкая верфь, могла прислать своего представителя с каталогами, всеми техническими характеристиками, и предоставить мне любого консультанта, который только потребуется. Но подумав, решил, что будет гораздо лучше, если я сам отправлюсь в старушку Европу, посмотреть, как обстоят дела на месте. Тем более, что с момента окончания войны прошло всего десять лет, и кто знает, как обстоят дела на заводе. Может стоит не зацикливаться на пресловутом «немецком качестве» и обратить свое внимание, на Канаду, или скажем Португалию, которая не принимала участие в войне, а ее суда бороздят воды океана ничуть не хуже любого другого траулера, подобного типа.
Договорившись, о посещении заводов, я сел на самолет, и отправился в Нью-Йорк, где пересел на самолет Boeing 377 Stratocruiser, осуществляющий рейс по маршруту Нью-Йорк — Париж. Это был первый двухпалубный самолет гражданской авиации, выпущенный компанией Боинг. Самолет строился на основе дальнего бомбардировщика ВВС США В-29, уже успевшего зарекомендовать себя надежностью в дальних перелетах. Самолет вмещал от пятидесяти пяти до ста семнадцати пассажиров, в зависимости от комплектации. Верхняя палуба, как правило была отдана эконом классу, нижняя, вмещающая до четырнадцати человек, предназначалась для первого класса.
