КУЛЬТУРНЫЙ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Объяснить промышленную революцию, вероятно, поможет осознание того, что она началась и продолжалась в благоприятном для инноваций особом политическом и культурном контексте.
Современные экономисты, как и европейские либералы в прошлом, считают английскую конституцию образцовой. Она была отнюдь не демократической: право голоса имели лишь 3–5% англичан, а доля шотландцев была и того меньше. Королевская власть сохранила за собой относительно широкие полномочия (в частности право объявлять войну и заключать мир). Парламент имел конституционное право отказать в финансировании военных действий, но ни разу им не воспользовался.
Экономическому росту благоприятствовали самые разные положения английской конституции, хотя большинство из них современные экономисты намеренно не замечают. Они уделяют основное внимание ограничениям налогообложения и гарантиям прав собственности. В действительности верховенство парламента привело к прямо противоположным результатам. Принято считать, что власть французских королей была абсолютной. Но они не имели права повышать налоги без согласия на то подданных, что привело к кризису государственных финансов, который ускорил наступление революции, вынудив Людовика XVI созвать в 1789 г. Генеральные штаты. Французское дворянство было избавлено от налогообложения, в то время как английский парламент еще в 1693 г. ввел налог на землю, обязательный для уплаты и высшей аристократией, и простолюдинами. Однако большую часть налоговых поступлений обеспечивали акцизные сборы, которыми облагались такие потребительские товары, как пиво, а также импортируемые продукты (например, сахар и табак). Бремя этих налогов несли, прежде всего, трудящиеся, не имевшие своих представителей в парламенте. Бесспорно, парламент сдерживал порывы короны. Но кто, в отсутствие демократии, мог обуздать парламент?6
Так или иначе, но английское государство собирало примерно в два раза большие по объему в расчете на душу населения налоги, чем соседняя Франция7. Конечно, оно несло ответственность и за расходование значительной доли национального дохода. Мы можем утверждать, что осуществлявшиеся государством траты способствовали экономическому росту. Большая часть доходов направлялась на удовлетворение потребностей армии и флота. Время от времени войска направлялись за границы Англии, но они всегда были готовы к наведению порядка внутри страны, подавляя бунты против машин или в поддержку демократии. Задача военно-морского флота состояла в расширении Британской империи и защите ее коммерческих интересов. От этого выигрывали даже трудящиеся, так как империализм был основой экономики с высокой заработной платой. Последняя, в свою очередь, создавала условия для экономического роста, базировавшегося на трудосберегающих технических изменениях. Если бы у Людовика XIV была возможность вводить налоги, он мог бы добиться процветания Франции, поддерживая военно-морской флот в состоянии постоянной боевой готовности, вместо того чтобы пополнять его или сокращать количество кораблей, в зависимости от приближения войны или наступления мира.
Экономическому росту способствовало и право парламента лишать англичан собственности против их воли. Во Франции это было невозможно. Французские гарантии собственности, как представляется, были чрезмерными. В этой стране отсутствовали аналоги частных актов английского парламента, запрещавшие землевладельцам огораживать принадлежавшие им участки, препятствовать строительству каналов или платных дорог. В результате французам не удалось осуществить прибыльные проекты по созданию системы искусственного орошения сельскохозяйственных земель в Провансе8. На практике Славная революция означала, что «до 1688 г. деспотическая власть» государства «применялась время от времени… а впоследствии — постоянно».
Успешному осуществлению промышленной революции способствовала не только политическая система, но и зарождавшаяся научная культура. Научная революция XVII в. ознаменовалась разнообразными открытиями в сфере естественных наук, которые благодаря деятельности изобретателей нашли практическое применение в следующем столетии. К тому же успехи натурфилософии привели к росту доверия по отношению к научному методу познания. Согласно последнему миром правят законы, которые могут быть открыты в процессе наблюдения и использованы для улучшения жизни людей. Одним из важнейших научных открытий была модель Солнечной системы Исаака Ньютона, во многом способствовавшая изменению взглядов представителей высшего класса общества на религию и природу.
Вопрос о том, насколько эта переориентация была подхвачена массовой культурой, остается открытым. Известно несколько показательных примеров того, что изобретатели, вышедшие из рядов рабочего класса, руководствовались ньютонианской моделью. Например, Джон Гаррисон, прослышав о лекциях Сандерсона по натурфилософии, посвященных идеям Исаака Ньютона, попросил на время их экземпляр у приходского священника и переписал их для себя. Можем ли мы сделать отсюда вывод о том, что проявленный Дж. Гаррисоном в юности интерес к трудам великого ученого подвиг его на изобретение хронометра? С другой стороны, в народе не утихал интерес к черной магии как к средневековой альтернативе науки. Вероятно, в законы классической механики
И. Ньютона верило гораздо меньше людей, чем в магов, колдуний и черную магию. Проповеди Джона Уэсли привлекали миллионы последователей, а ведь он провозглашал, что «отказ от колдовства, в сущности, означает отказ от Библии»9.
Трансформация массовой культуры происходила в большей степени под воздействием общественных изменений, а не ньютоновских «Математических начал натуральной философии». Наиболее мощными по своему влиянию были урбанизация и развитие коммерции. Они способствовали распространению грамотности и навыков счета, повышая их ценность. К XVIII в. большинство сыновей ремесленников, мастеровых, лавочников и фермеров, а также незначительная доля сыновей рабочих в течение нескольких лет учились в начальной школе. Ее посещали и многие девочки. В результате сформировалось общество, в котором было принято читать газеты, а его представители проявляли невиданный ранее интерес к политике. Это был новый мир, в котором мог стать знаменитостью даже такой радикал, как Томас Пейн, политический памфлет которого «Права человека» разошелся сотнями тысяч экземпляров.
ПРИЧИНЫ И ХАРАКТЕР ПРОМЫШЛЕННОЙ РЕВОЛЮЦИИ
Известия о новых научных открытиях распространялись по всей Европе, и энтузиазм высшего класса по отношению к натурфилософии приобрел всеобщий характер. В то же время эти культурные достижения не позволяют ответить на вопрос о том, почему промышленная революция началась и происходила в Англии. Вероятно, объяснение кроется в сложившейся в ней уникальной структуре заработной платы и цен. Английская экономика, характеризовавшаяся высокой заработной платой и доступом к дешевой энергии, позволила британским фирмам с выгодой для себя изобретать и использовать прорывные технологии промышленной революции.
В главах 1 и 2 мы видели, что заработная плата английских рабочих была достаточно высокой и позволяла им не жить впроголодь, питаясь одной овсянкой, а регулярно покупать хлеб, мясо и пиво. Но когда мы говорим о технологиях, главное, что в Англии заработная плата была относительно более высокой, чем цена капитала (рис. 7). В конце XVI столетия в Южной Англии, Франции и Австрии (представлявших Континентальную Европу) соотношение ставок заработной платы и стоимости использования капитала было примерно одинаковым. Но к середине XVIII в. труд английских рабочих, по сравнению с континентальными странами, «подорожал» относительно капитала на 6о%. В начале XIX столетия, когда появились первые необходимые нам данные об Азии, труд индийских рабочих относительно капитала был значительно дешевле, чем во Франции или Австрии. Соответственно, стимулы к механизации производства в Индии были значительно более слабыми, чем в Европе.
