В табл. 2 представлена матрица потребления взрослого мужчины, определяемая из необходимого для существования абсолютного минимума различных товаров. Основу питания образуют самые дешевые в каждой части света хлебные злаки. На северо-западе Европы это был овес, в Мексике — кукуруза, в Северной Индии — просо, в прибрежных районах Китая — рис и т. д. Количество зерна подбиралось таким образом, чтобы человек получал 1940 калорий в день. Непродовольственные расходы ограничены несколькими отрезами ткани и небольшим количеством топлива и свечей. Большая часть расходов связана с приобретением хлеба насущного. Неудивительно, что основу рациона питания образуют углеводы.
Что касается уровня жизни, то основной вопрос заключается в том, способен ли занятый полный рабочий день трудящийся зарабатывать достаточно для того, чтобы обеспечить семью абсолютным минимумом товаров, необходимых для ее существования. На рис. з представлены данные о соотношении заработков в расчете на полный рабочий день и стоимости прожиточного минимума семьи. Сегодня в большинстве европейских стран уровень жизни примерно одинаков. Точно такая же картина в последний раз наблюдалась в XV в. Высоким был и уровень жизни: заработная плата рабочих примерно в четыре раза превосходила стоимость абютного минимума товаров, необходимых для существования. К XVIII столетию положение в корне изменилось. Произошло расслоение европейских стран по доходам. Уровень жизни на континенте резко снизился — на свой заработок трудящийся мог приобрести только перечисленные в табл. 2 товары или их эквивалент. В Средние века флорентийские наемные работники регулярно потребляли хлеб, но к XVIII в. они могли себе позволить только поленту из кукурузной муки (кукуруза была совсем недавно завезена из Америки).
И наоборот, в Амстердаме и Лондоне заработная плата рабочих по-прежнему в четыре раза превышала абсолютный минимум товаров, необходимых для существования. В 1750 г- трудовой люд Лондона не только мог съедать на завтрак не одну, а четыре порции овсянки. Наемные работники получили возможность потреблять в четыре раза больше и других продуктов (табл. 2). Произошло качественное улучшение рациона питания, пополнившегося пшеничным хлебом, мясом и пивом. Приверженность блюдам из овса сохранялась только в кельтском окаймлении британского мира. По замечанию доктора Джонсона (Сэмюэла Джонсона), «в Англии овес идет на корм лошадям, но в Шотландии он помогает выжить людям»2. В Южной Англии заработная плата позволяла рабочим покупать книги, зеркала, сахар и чай, считавшиеся в XVIII в. предметами роскоши.
Расхождение в уровнях реальной заработной платы между различными регионами мира было не менее резким, чем разрыв в душевом ВВП. На рис. 4 представлены данные о динамике реальной заработной платы рабочих в Лондоне начиная с 1300 г. и до наших дней и в Пекине (начиная с 1738 г.). Если в 1820 г. лондонская реальная заработная плата уже в четыре раза превосходила абсолютный минимум товаров, необходимых для существования, то после 1870 г. соответствующий показатель возрос почти в 50 раз.
В то же время в беднейших странах мира и в наши дни реальная заработная плата находится на уровне абсолютного минимума товаров, необходимых для существования человека. В 1990 г. Всемирный банк установил мировую черту бедности на уровне 1 доллара в день (сегодня она, благодаря инфляции, возросла до 1,25 доллара)3. Эти данные, основывающиеся на современной черте бедности в бедных странах, соотносятся с данными о прожиточном минимуме, приведенными в табл. 2. В ценах 2010 г. стоимость минимальной душевой потребительской корзины составляет в среднем 1,3 доллара в день. Сегодня доходы, находящиеся ниже этой черты, получают более 1 млрд жителей Земли (15 % населения планеты). В начале XVI столетия доля людей, заработки которых не достигали абсолютного минимума товаров, необходимых для существования человека, была значительно выше. Столь же бедными были в XIX в. и трудящиеся Пекина. Несмотря на очень высокие темпы экономического роста в Китае в последние десятилетия, заработок рабочих превышает уровень прожиточного минимума всего в б раз (английские трудящиеся достигли этого уровня оплаты труда еще 150 лет назад).
У нас имеется возможность оценить, насколько низкими были доходы в 1820 г., данные о которых представлены в табл.1 (и выражены в долларах 1990 г.). В то время норма натурального потребления составляла 1 доллар в день или 365 долларов в год. В 1820 г. в африканских странах к югу от Сахары средний доход достиг 415 долларов, что всего на 15 % превышало стоимость абсолютного минимума товаров, необходимых для существования человека. Таким был уровень жизни подавляющего большинства населения этих стран. В странах Азии и Восточной Европы, с их более капиталоемкими сельскохозяйственными системами и иерархическими обществами, средние доходы были немного более высокими — всего 500–700 долларов. Доходы большинства людей находились на уровне прожиточного минимума, а большая часть производившегося ими прибавочного продукта изымалась государством, аристократией и богатыми купцами. Доходы жителей стран европейского Северо-Запада и США превышали стоимость абсолютного минимума товаров, необходимых для существования человека, в 4–6 раз. Как показано на рис. 3, только в этих обществах реальная заработная плата трудящихся была выше прожиточного минимума. Народное хозяйство этих стран было достаточно производительным и для того, чтобы обеспечить существование аристократии и купечества.
Потребление на уровне абсолютного минимума, необходимого для существования, имеет важные последствия для общественного благосостояния и экономического прогресса. Во-первых, людей, рацион которых близок к минимальному, отличает низкий рост. После того как в рационе итальянцев произошел сдвиг от хлеба к поленте, средний рост призывников в армию Габсбургов уменьшился со 167 см до 162 см4. Напротив, средний рост английского солдата благодаря лучшему питанию увеличился в XVIII в. до 172 см. (Сегодня в США, Великобритании и Италии средний рост мужчин составляет 176–178 см, а в Голландии —184 см). При недостаточном питании одновременно со снижением роста происходит сокращение показателя ожидаемой продолжительности жизни человека, а также ухудшается состояние его здоровья в целом. Во-вторых, потребление на уровне прожиточного минимума обусловливает более низкий уровень образования. Сэр Фредерик Иден, изучавший матрицы доходов и потребления населения Англии в 1790-х гг., описывал лондонского садовника, которому школьное обучение двоих детей обходилось в 6 пенсов в неделю. Семья покупала пшеничный хлеб, мясо, пиво, чай и сахар. При этом доходы самого садовника (37,75 фунтов стерлингов в год) превышали прожиточный минимум (немногим менее ю фунтов стерлингов), примерно в четыре раза5. Если бы доходы кормильца внезапно уменьшились, семье пришлось бы экономить. Наверное, мало кто сомневается, что детям садовника пришлось бы оставить школу. Вклад высокой заработной платы в экономический рост выражается в хорошем здоровье людей и поддержке массового образования. И наконец, как это ни парадоксально, но потребление на уровне абсолютного минимума, необходимого для существования, подрывает экономическую мотивацию к хозяйственному развитию страны. Потребность в увеличении дневного выпуска огромна, но труд настолько дешев, что у бизнеса отсутствуют стимулы к изобретениям или внедрению машинного оборудования, позволяющего обеспечить повышение производительности. Потребление на уровне абсолютного минимума, необходимого для существования, — это ловушка бедности. Промышленная революция была не только причиной, но и следствием высокой заработной платы трудящихся.
