Как Китаю удалось добиться этого? Во многих случаях мы слышим ответ: «реформы, позволившие создать свободный рынок». Но он не полон. В экономической истории КНР начиная с 1949 г. можно выделить два периода — планирования (1950–1978 гг-) и реформ (с 1978 г. и продолжающийся в наши дни). В первом из них Китай попытался создать коммунистическую систему советского образца с коллективизированным сельским хозяйством, государственной промышленностью и централизованным планированием. Стратегия развития основывалась на расширении тяжелой промышленности с целью создания машиностроения и структур городского, индустриального общества. Норма инвестиций резко увеличилась почти до трети ВВП. Одновременно быстро возрастал объем промышленного производства. Технологическая политика, получившая название «опоры на две ноги», сочетала в себе внедрение капиталоемких передовых технологий и, там где это было возможно, трудоемкое обрабатывающее производство. Выпуск стали (его увеличение всегда является целью индустриализации «большого толчка») «подскочил» с примерно 1 млн т в 1950 г. до 32 млн т в 1978 г. Несмотря на происходившие время от времени резкие колебания политической линии, включая большой скачок (1958–1960 гг.) и последовавшие за ним массовый голод и культурную революцию (1967–1969 гг.), в 1950–1978 гг. доход в расчете надушу населения в Китае увеличился более чем в два раза с 448 до 978 долларов (темпы роста составили 2,8 % в год). Это было весьма значительным достижением. Тем не менее Китай все еще оставался одной из многих бедных стран мира.
Вскоре после смерти Мао Цзэдуна (1976 г.), в 1978 г. в КНР начались «реформы» Дэн Сяопина. Система планирования была демонтирована, а на ее место пришла рыночная экономика. В отличие от восточноевропейской «шоковой терапии», изменения в народном хозяйстве Китая происходили постепенно и сопровождались модификацией и созданием новых институтов. Начиная с 1978 г. возросли и темпы роста экономики страны.
Первые реформы были осуществлены в сельском хозяйстве. Они наглядно продемонстрировали сложность накопившихся в этой сфере проблем. Особенно важными были два направления преобразований. Во-первых, в 1979 г. и в 1981 г. государственные заготовительные организации на 40–50 % увеличили закупочные цены на продукцию, превышавшую предусмотренные планом обязательные поставки. Во-вторых, система коллективной обработки земли была заменена системой семейной подрядной ответственности. В соответствии с этой системой, принадлежавшая коллективным хозяйствам земля была разделена на небольшие участки, которые предоставлялись в аренду крестьянским семьям. Последние должны были обеспечить поставку своих долей продукции, согласно взятым коммуной обязательствам. При этом крестьянам была предоставлена возможность получать собственный доход от продаж сверхплановой продукции по более высоким ценам.
Переход к новой политике в сельском хозяйстве привел к резкому увеличению производства, что свидетельствует о ее важнейшем значении. В 1970–1978 гг. произведенный в сельском хозяйстве ВВП увеличивался на 4,9 % в год, что превышало даже аналогичный показатель для 1985–2000 гг. (3j9^) — В то же время в 1978–1984 гг. темпы роста ВВП, произведенного в сельском хозяйстве, подскочили до 8,8 % в год. В рассматриваемый период были продемонстрированы невиданные ни до, ни после темпы роста производства зерна. Поскольку увеличение цен и создание системы семейной подрядной ответственности, как правило, означали увеличение финансовых стимулов к повышению крестьянами объема производства, делается вывод, согласно которому причиной роста объема выпуска стали изменения в экономической политике.
Впрочем, говоря о заслугах реформы, нельзя не упомянуть и о других достижениях, которые были результатом принимавшихся в прошлом плановых решений. Увеличение объема производства было во многом связано с тем, что как раз во время реформы сельских институтов китайские крестьяне получили доступ к передовым технологиям. В Китае рост урожайности зерновых был следствием улучшения в контроле над водой, применения более продуктивных сортов и использования удобрений. В 1950–1970 гг. в стране осуществлялись крупные ирригационные проекты, а на севере были пробурены миллионы скважин с целью улучшения обеспеченности водой. Это способствовало росту производства зерна в период планового хозяйства и стало предпосылкой для быстрого увеличения объема выпуска в 1980-е гг.
Чтобы значительно увеличить сборы, необходимы были такие сорта зерновых культур, которые «правильно» реагировали бы на внесение удобрений. Проблема выращивания зерновых в тропиках, субтропиках и теплых районах умеренного пояса заключается в том, что традиционные сорта риса «отвечают» на удобрение ростом стебля и увеличением количества листьев. В конечном итоге происходит полегание растений, что препятствует образованию зерен. Решение заключается в переходе к выращиванию короткостебельных сортов риса, волокнистые стебли которых не склонны к полеганию, так что дополнительные питательные вещества, получаемые из хорошо удобренной почвы, идут на рост семян, а не листьев. Всеми перечисленными характеристиками от природы обладали культивировавшиеся в Японии сорта риса, что стало основой для роста сельскохозяйственного производства в период Мэйдзи. Но японский рис невозможно было культивировать дальше на юге из-за различия в продолжительности светового дня. Поэтому необходимо было вывести короткостебельные сорта, которые могли бы выращиваться в южных широтах. Наиболее известным из них является сорт риса IR-8, выведенный в Международном институте исследований риса на Филиппинах и переданный в культивирование в 1966 г. IR-8 и другие сорта, выведенные на его основе, стали основой азиатской зеленой революции. При этом недооценивается тот факт, что Китай первым вывел короткостебельный сорт риса. Высокоурожайный сорт короткостебельного риса был выведен в рамках селекционной программы Китайской академии наук за два года до появления IR-8. Его широкое распространение и привело к взрывному росту сбора зерновых китайскими крестьянами.
Высокоурожайные сорта риса позволяют получать большие сборы только тогда, когда почва достаточно удобрена. В 1970-х гг. китайские крестьяне уже в максимальной степени использовали традиционные виды удобрений. Чтобы усилить питание растений, нужно было организовать промышленное производство азотных удобрений. Усилия по увеличению выпуска удобрений, прилагавшиеся в 1960-х гг., оказались не слишком успешными. Поэтому в 1973–1974 гг. государство закупило за рубежом оборудование для 13 заводов по производству аммиака. Они были введены в строй в конце 1970-х гг. и обеспечили производство удобрений, необходимых для резкого роста урожайности новых сортов риса. Поэтому однозначного ответа на вопрос о том, был ли рост объема выпуска сельскохозяйственной продукции в 1978–1984 гг. обусловлен экономическими реформами или же он произошел бы и в отсутствие преобразований, не существует.
Изменения в китайском сельском хозяйстве во многом напоминают преобразования в Японии в том смысле, что развитие технологий осуществлялось с учетом характерного для страны соотношения факторов производства. В Китае, как и Японии, имели место избыток рабочей силы и ограниченность сельскохозяйственных земель. Неудивительно, что до самого последнего времени в центре технологического развития находилось повышение продуктивности земли. Значительно меньшие по объему инвестиции направлялись на экономию труда. С этой точки зрения история зеленой революции в Китае отличается от ее истории в Индии, где переход к культивированию высокоурожайных культур сопровождался механизацией труда. В Индии крупные фермеры имели доступ к дешевым кредитам, что позволяло им расширять размеры своих земельных владений за счет простых крестьян, во многих случаях навсегда терявших земельные наделы. Сельскохозяйственная техника позволяла возделывать почву, используя труд всего лишь нескольких работников. Китаю удалось избежать такого рода конфликтов. Общинная собственность на землю в Китае означала ее уравнительное распределение. Последнее способствовало сохранению мелких крестьянских хозяйств и было рациональным ответом на изобилие труда и недостаток капитала. Наконец, так было более справедливо.
