В отличие от царской России или Мексики, в Японии иностранные инвестиции как канал импорта западных технологий сыграли малозначительную роль.
В японских фирмах были созданы собственные отделы исследований и разработок, занимавшиеся копированием различных технических новинок и их подгонкой к местным условиям. Кроме того, бизнес пользовался поддержкой государства. В 1914 г. Япония лишилась возможности импортировать турбины для производства электроэнергии из Германии, и контракт на поставку турбины мощностью юооо л. с. для строившейся гидроэлектростанции получила компания Hitachi. До этого максимальная мощность выпускавшихся ею турбин не превышала юо л. с. Получение государственного заказа способствовало значительному развитию инженерных деловых способностей фирмы и приобретению опыта проектирования крупнейших машин.
Результаты применения стандартной модели развития в Японии трудно назвать однозначным успехом. С одной стороны, были созданы урбанистическое общество и передовая промышленность. Показатель ВВП на душу населения увеличился с 737 долларов в 1870 г. до 2874 долларов в 1940 г. Учитывая стагнацию, в которой пребывало большинство стран третьего мира, это были впечатляющие достижения. С другой стороны, темпы роста дохода на душу населения (2 % в год) были относительно скромными и незначительно превышали аналогичный показатель США (1,5 % в год). Если бы они сохранились и после 1950 г., то Японии потребовалось бы 327 лет для того, чтобы догнать США. Не слишком быстро.
Медленный рост экономики отражал слабости рынка труда Японии, схожие с теми, которые имелись у России и Мексики.
Крупные фирмы платили своим работникам высокую заработную плату, но в сельском хозяйстве и мелкой промышленности оплата оставалась низкой, что было обусловлено слабым спросом на труд. В этих секторах по-прежнему широко использовался ручной труд или простейшее оборудование. Возник своего рода симбиоз между современным и традиционным секторами: если некая стадия современного производственного процесса могла осуществляться мелкомасштабными, ручными методами с меньшими издержками, она передавалась на субподряд малым фирмам.
ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА
Последние по времени эксперименты со стандартной моделью осуществлялись в Латинской Америке. Они начались как раз в то время, когда южная часть континента была интегрирована в мировую экономику.
Мексика, Анды, Бразилия и Вест-Индия стали частью мировой экономики еще в XVI столетии, но южная часть Латинской Америки находилась слишком далеко от Европы, что затрудняло торговлю. Только в 1860-х гг. с повышением эффективности пароходов открылась возможность прибыльного экспорта пшеницы из Аргентины и Уругвая, а также гуано и меди с тихоокеанского побережья континента. В 1877 г. «грузовой список» был дополнен поставляемым на экспорт мясом. В этом году первое рефрижераторное судно «Ле Фригорифик» перевезло партию замороженной баранины из Буэнос-Айреса в Руан. Экспорт переживал бурный рост, и регион привлекал большое количество поселенцев и капитал из Европы. К 1900 г. южная оконечность континента стала одним из самых богатых регионов мира, и в Аргентине, как и в Мексике, началось развитие обрабатывающей промышленности.
Многие латиноамериканские государства были слишком малы для того, чтобы они могли превратиться в индустриальные страны. Поэтому они продолжали экспортировать первичные продукты и ввозить промышленные товары. С другой стороны, в конце XIX в. более крупные экономики начали эксперименты со стандартной моделью развития, продолжавшиеся вплоть до 1980-х гг., уже под названием «импортозамещающей индустриализации» (ИЗИ). Во-первых, к 1913 г. в Аргентине, Бразилии, Мексике и Чили были построены 90000 км железных дорог. Во-вторых, для защиты таких отраслей, как текстильная и металлургическая промышленность, использовались протекционистские внешние таможенные тарифы. В-третьих, как и в российской модели, финансирование инвестиций осуществлялось на зарубежные средства. В-четвертых, важнейшее упущение состояло в неспособности обеспечить всеобщее образование. Исключением была Аргентина. В этой стране обязательное бесплатное школьное образование было введено еще в 1884 г. В результате Аргентина (рядом с которой шла Чили) стала ведущей страной континента. В 1900 г. свыше половины ее взрослого населения были грамотными людьми, в то время как в Мексике, Венесуэле и Бразилии — не более одной четверти.
Введение внешних тарифов способствовало ускорению промышленного развития в 1920-1930-х гг. К тому же низкие цены на экспортировавшуюся континентом сельскохозяйственную продукцию придавали дополнительный вес аргументам в пользу индустриального развития. Через какое-то время под влиянием этого чувства и под руководством аргентинского экономиста Рауля Пребиша была разработана доктрина Экономической комиссии ООН по Латинской Америке. В опубликованном ею в 1950 г. докладе «Экономическое развитие Латинской Америки и его главные проблемы» утверждалось, что произошло снижение цен на экспортировавшееся странами континента сырье относительно цен на импортировавшиеся промышленные товары. Для того чтобы противостоять этой тенденции, рекомендовалось принять меры государственной поддержки, направленные на развитие обрабатывающих производств. Эта так называемая «теория зависимости» приобрела большое политическое влияние, хотя многие ее положения являются дискуссионными. Рассмотрим некоторые примеры. Так, история производства пальмового масла и какао-бобов согласуется с «теорией зависимости», поскольку начиная с середины XIX в. происходило снижение цен на эти товары относительно хлопчатобумажных тканей (рис. 17 и рис. 18).
В то же время в Индии в XIX столетии произошло повышение цены хлопка-сырца относительно цены хлопчатобумажных тканей, следствием чего стала деиндустриализация страны (рис. 12 и рис. 13).
Следствием теории зависимости стало всестороннее применение стандартной модели. Наконец-то всеобщий характер приобрело образование. Для финансирования роста были созданы банки развития, в то время как иностранные инвестиции превратились в средство финансирования промышленности и внедрения передовых технологий. Для поддержки усилий, направленных на создание широкого круга современных отраслей, использовались внешние таможенные тарифы и государственный контроль.
Резко возросли объем выпуска продукции обрабатывающей промышленности и уровень урбанизации. В 1950-1980-х гг. доходы в расчете на душу населения увеличились более чем в 2 раза. Одновременно возросла и внешняя задолженность. После повышения процентных ставок в начале 1980-х гг. во многих латиноамериканских странах возникли проблемы с обслуживанием долгов (в 1982 г. об отказе от исполнения обязательств объявила Мексика). Западные банки потребовали досрочного возвращения кредитов, и Латинская Америка впала в рецессию. Стандартная модель достигла своих пределов.
Но неудача индустриализации, поощряемой внешними тарифами, отражала не только модельные ограничения, но и более глубинные факторы, такие как эволюцию технологий. Разрыв в уровнях заработной платы между богатыми и бедными странами увеличился настолько, что новые в высшей степени капиталоемкие технологии 1950-х гг. соответствовали условиям «бедняков» еще меньше, чем технологии столетней давности. К тому же возникла новая проблема. Новые технологии середины XX столетия предполагали не только высокие соотношения капитала и труда, но и крупные масштабы производства. Во многих случаях новые заводы должны были производить слишком много продукции, по сравнению с рынками бедных стран.
В данном контексте интересен пример автомобильной отрасли. Многие латиноамериканские страны пытались организовать производство автомобилей, но их рынки были слишком маленькими, что отрицательно сказывалось на эффективности операций. В 1960-х гг. минимальный эффективный размер (МЭР) автосборочных заводов составлял 200000 автомобилей в год. Показатели МЭР для производств по выпуску двигателей и трансмиссий приближались к 1 млн единиц продукции в год, в то время как жизненный цикл листоштамповочных прессов составлял 4 млн единиц48. Только семь компаний в мире {GM, Ford, Chrysler, Renault, VW, Fiat и Toyota) выпускали более 1 млн автомобилей в год, а также принадлежавшие им заводы по производству двигателей, трансмиссий и сборке конечной продукции соответствовали требованию МЭР. (Эффективность штамповочного производства была достигнута благодаря осуществлявшимся через каждые несколько лет изменениям в дизайне кузовов.) Меньшие по размерам фирмы были вынуждены нести бремя существенно более высоких затрат.
