Государственная политика индустриализации привела к неоднозначным результатам. С одной стороны, в 1835–1843 гг. были построены около 35 хлопкопрядильных фабрик. После 1840 г. произошло восстановление уровня заработной платы. С другой стороны, отсутствовали стимулы для создания собственного машиностроения, так как машины и оборудование импортировались, а за функционированием техники надзирали заграничные инженеры. В общем, роль этих фабрик в экономическом развитии была самой незначительной. В середине XIX столетия промышленность Мексики оказалась в застое, а развитие в других сферах экономики происходило очень медленно. Об общем движении вперед, как в США, не было и речи.
Следующий всплеск темпов экономического роста пришелся на время порфириата — периода диктаторского правления Порфирио Диаса в 1877–1911 гг. По сравнению с Л. Аламаном этот правитель более последовательно придерживался общей для XIX в. стратегии развития. Осуществление широкой программы железнодорожного строительства и упразднение пошлин и сборов, взимавшихся при перевозке товаров между штатами, позволили создать общенациональный рынок. Для поддержки различных отраслей мексиканской промышленности использовалась политика внешних таможенных тарифов. Инновационная политика основывалась в большей степени на иностранных инвестициях, чем на капитале, который предоставляли мексиканские инвестиционные банки. Иностранные инвестиции стали своего рода посредником в процессе внедрения передовых технологий.
Результаты экономического развития в период порфириата оказались противоречивыми. С одной стороны, были достигнуты весьма впечатляющие темпы промышленного роста. ВВП в расчете на душу населения вырос с 674 долларов в 1870 г. до 1707 долларов в 1911 г. С другой стороны, местный вклад в технологический прогресс оставался незначительным, так как функции иностранных инженеров ограничивались надзором за установкой оборудования на спроектированных за рубежом фабриках и заводах. Отсутствие соответствующих усилий со стороны мексиканцев означало, что развитие происходило исключительно за счет отраслей, находившихся под патронажем государства, а остальные сферы экономики пребывали в застое. Более того, выгоды от роста получало не все общество, а узкие его группы. Еще в период правления П. Диаса началось снижение заработной платы и в 1911 г. произошла Мексиканская революция.
ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОЦЕСС ИЗОБРЕТЕНИЙ
Почему американская экономика росла гораздо быстрее мексиканской? Большим влиянием пользуется интерпретация, согласно которой успех США приписывается «высокому качеству» ее институтов, а низкие результаты Мексики, соответственно, — «низкому качеству» институтов. Возникает вопрос: какие институты имеются в виду? Преимущества США проистекают из английской системы прав собственности и судов, правовых (и судебных) ограничений, налагаемых на исполнительную власть, эгалитаризма (но не в южных штатах), демократии и политики laissez-faire (но не в сфере таможенных тарифов). К недостаткам Мексики принято относить общинную собственность на землю, предельное социальное и расовое неравенство, а также политическую систему, сохранившую худшие черты колониального наследства — систему различных судов с конфликтующими юрисдикциями, жесткое регулирование хозяйственной деятельности со стороны государства и неэффективную налоговую систему (здесь может возникнуть вопрос о важности всех перечисленных выше факторов с точки зрения быстрого роста в колониальный период).
Экономическая политика государства оказывает значительно более сильное воздействие на народное хозяйство, чем все эти институты. США еще в начале XIX в. стали пионером стандартной для этого столетия стратегии развития. Принятие конституции, в соответствии с которой были упразднены сборы и пошлины, назначавшиеся отдельными штатами, и развитие транспортной системы, расширившейся благодаря использованию новых технологий (пароходы, железные дороги), позволили создать общенациональный рынок. В 1816 г. были введены протекционистские внешние таможенные тарифы. Для стабилизации курса денежной единицы в США была создана национальная банковская система. Еще в колониальный период началось массовое школьное образование. В свою очередь, Мексика перешла к осуществлению политики в этих направлениях не сразу, но постепенно. Сначала, в 1830-е гг., государство уделяло основное внимание внешним таможенным тарифам и банкам. Общенациональный рынок был создан только после 1880 г., а образование приобрело массовый характер уже в XX в. Различия в траекториях развития США и Мексики во многом объясняются образовательной политикой двух стран.
Технологические траектории двух стран отображают и различия между ними в спросе и предложении технологий. Уже в начале XIX в. реальная заработная плата в США была значительно выше, чем в Англии. Эта «американская надбавка» создавала спрос на трудосберегающие машины и оборудование. Внедрение изобретения вело к росту производительности, вслед за чем происходило дальнейшее увеличение заработной платы, в результате чего разворачивался самоуси- ливающийся процесс. Напротив, в Мексике сложился гораздо более низкий уровень заработной платы. Поэтому стимулы к сбережению труда отсутствовали.
В США предлагалось гораздо больше технологий, чем в Мексике. И здесь у нас нет оснований рассуждать о религиозных отличиях, о средневековых или иррациональных чертах испанской культуры. В данном случае мы можем положиться на авторитет великого географа и столпа немецкой науки Александра фон Гумбольдта, находившегося в Мексике на протяжении большей части 1803 г. Он был весьма впечатлен мексиканской наукой:
Ни один город нового континента, включая даже те, которые находятся в Соединенных Штатах, не способен показать миру такие же крупные и основательные научные учреждения, как столица Мексики.
В качестве примеров А. фон Гумбольдт описывал мексиканские университеты, горные школы, институты искусств, ботанический сад и ученых. Благодаря публичным лекциям научная культура распространялась в широкие массы и научные знания проникали в самые отдаленные провинции.
Европейский путешественник не может не удивиться, повстречавшись в глубинке, на самой границе с Калифорнией, с юными мексиканцами, рассуждающими о разложении воды в процессе амальгамации со свободным воздухом35.
Мексика осталась позади США отнюдь не из-за отсутствия в ней просвещения и просвещенности. Проблема заключалась в общем недостатке квалификации рабочей силы. Показателем этой нехватки является грамотность. В США в конце XVIII в. грамотой владели свыше 70 % белых мужчин. К 1850 г. данный показатель приблизился к 100 %. С другой стороны, чернокожие рабы, составлявшие 14 % населения страны, были почти полностью неграмотными. Таким образом, доля грамотных взрослых американцев составляла примерно 86 %. Хорошо образованным, в отличие от основной массы жителей, было и белое население Мексики: «…каста белых людей — единственная, в которой мы обнаруживаем… нечто вроде интеллектуального развития». Доля белых в Мексике составляла примерно 20 % населения. Соответственно, примерно таким же был и показатель общей грамотности.
Значение этого различия для развития технологии становится очевидным, если обратиться к биографиям изобретателей в США и Англии. Практически все они были грамотными людьми. В противном случае им было бы трудно изобрести хоть что-то, так как они не имели бы доступа к технической литературе. К тому же в большинстве случаев изобретатели были заняты в тех сферах деятельности, к которым относились их изобретения, должны были вступать в договорные отношения, получать патенты и вести переговоры с клиентами. Чтобы стать частью современного ему мира, человек должен был уметь читать и писать. В США его потенциальными членами было подавляющее большинство белых мужчин. В Мексике из него были исключены около 8о% населения. Соответственно, ограничивались возможности развития и применения творческой инженерной мысли.
