Рост ВВП и заработной платы свидетельствует о том, что США приобрели и развивали способность добиваться роста производительности за счет своих собственных усилий. Основной недостаток теории важнейших сырьевых ресурсов заключается в том, что она не дает ответа на вопросы о том, как и когда перед экономикой открывается возможность преодолеть зависимость от продажи ресурсов на внешнем рынке. Очевидно, что в США этот переход произошел в первой половине XIX в.
Одним из самых почитаемых объяснений является гипотеза, предложенная Джоном Хабаккуком. В соответствии с ней высокий уровень заработной платы был обусловлен изобилием свободных земель на внешних границах США. Стоит ли получать небольшие деньги в Нью-Йорке или Филадельфии, если есть возможность уехать на запад и создать собственную ферму? Тем самым деловые предприятия получали стимулы к изобретению трудосберегающих технологий, внедрение которых вело к росту ВВП в расчете на душу населения и в конечном итоге еще большему увеличению заработной платы. США вместе с Англией и Нидерландами вошли в узкий круг экономик, в которых на протяжении двух последних столетий последовательно создавались высокопроизводительные капиталоемкие технологии (глава 4).
Проследить динамику этих сил мы можем на примере хлопчатобумажной промышленности. Да, ее успех был связан с использованием внешних таможенных тарифов. Но одними тарифами здесь не обошлось. Успех отрасли по переработке хлопка был обусловлен технологическими прорывами, результатом которых стали использовавшиеся на ее предприятиях трудосберегающие технологии. Высокая стоимость рабочей силы привела к тому, что начиная с 1770-х гг. в американских фирмах активно осуществлялись эксперименты с различными машинами и механизмами. Однако для того чтобы добиться коммерческого успеха необходимы были опытные рабочие и менеджеры, хорошо знающие различные технологии. В 1793 г. по проекту и под руководством Сэмюэла Слейтера (имевшего опыт работы в текстильной отрасли в Англии) в США была построена первая коммерчески успешная хлопчатобумажная фабрика. Следующим прорывом стало строительство компанией Boston Manufacturing в 1813 г. в городе Уолтеме (Массачусетс) фабрики, на которой комбинировались хлопкопрядильное производство и механическое ткачество. Толчком к ее созданию стало посещение Фрэнсисом Кэботом Лоуэллом Англии, где он познакомился с работой механических ткацких станков, конструкцию которых промышленник впоследствии воспроизвел по памяти. Серийная модель станка была разработана работавшим на Ф. Лоуэлла инженером Полом Муди. Одной из наиболее примечательных особенностей системы Лоуэлла-Муди была степень изменений английской технологии, произведенных для того, чтобы приспособить ее к американским условиям. К 1820-м гг. реальная заработная плата в США была выше, чем в Англии, и в результате американцы внедрили механический ткацкий станок в производство быстрее англичан. Тем самым Америка начинает выходить на ведущие в мире позиции в сфере промышленных технологий.
Американские достижения не ограничивались хлопчатобумажной промышленностью. В 1782 г. Оливер Эвванс построил первую механизированную мукомольную мельницу. До начала XIX столетия спусковые механизмы пистолетов и ружей изготавливались индивидуально. Условием их безотказной работы была специальная подгонка оружейником всех деталей механизма, чтобы они полностью соответствовали друг другу. Француз Оноре Бланк и американец Эли Уитни заинтересовались возможностью изготовления взаимозаменяемых деталей и начали первые эксперименты с ними. Однако возможности их масштабного производства возникли только после изобретения в 1816 г. фрезерного станка. В 1820-х гг. в арсеналах американского правительства в Спрингфилде и Харпере-Ферри началось изготовление взаимозаменяемых деталей мушкетов. Продукция американских оружейников, представленная на Всемирной выставке в Лондоне в 1851 г. произвела настолько сильное впечатление на англичан, что Великобритания направила в США специальную делегацию для изучения «американской системы». Сначала идея взаимозаменяемых деталей завоевала изготовителей личного оружия, таких как Сэмюэл Кольт, а затем, в середине XIX в., и изготовителей часов. Вслед за ними были «взяты в полон» производители велосипедов, швейных машин, сельскохозяйственной техники и, наконец, автомобилей. В последней отрасли взаимозаменяемые детали стали одним из важнейших «кирпичиков» сборочного конвейера Генри Форда. Успех американской экономики покоился на применении изобретательной инженерной мысли во всем спектре ее отраслей. Стимулом к механизации стала высокая стоимость рабочей силы. Условием успешного ответа на этот вызов было существование большого количества потенциальных изобретателей. К началу Первой мировой войны взаимодействие вызова и ответа превратило США в мирового лидера по показателю производительности труда.
ПЕРИОД НЕЗАВИСИМОСТИ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ
В течение 300 лет своего существования Испанская империя основывалась на союзе между монархией и белыми колониальными элитами. В XVIII столетии усилия испанских монархов из династии Бурбонов были направлены на создание современного для того времени налогово-военного государства, но их требования об увеличении доходов короны наталкивались на сопротивление колоний.
Противостояние с Мадридом могло быть еще более сильным, если бы не расовое и экономическое разделение колониального общества. Произошедшее в 1780 г. в Перу восстание под предводительством Ту- пака Амару было одним из многих неприятных напоминаний об опасностях, которыми грозила построенная в колониях социальная пирамида. После вторжения армии Наполеона Бонапарта в Испанию в 1808 г. испанская Америка defacto стала независимой от метрополии. Восстановление империи оказалось невозможным. Например, в 1810 г. в Мексике произошло восстание индейцев под руководством Мигеля Идальго, направленное на свержение власти пиренейцев (белых испанского происхождения). Первоначально восставшие пытались привлечь на свою сторону креолов (рожденных в Мексике белых людей), но жестокость индейцев по отношению к белым вообще не позволила создать объединенное движение против Испании, и восстание было подавлено. Мексика получила независимость в 1821 г. после переворота во главе с группой креолов, стремившихся к сохранению своих привилегий, которым, как представлялось местной знати, угрожал растущий либерализм Испании.
После получения независимости Мексика на десятилетия погрузилась в состояние экономического застоя, коренившегося в дилеммах колониального общества. Уже в конце XVIII в. более острая международная конкуренция подорвала позиции местных обрабатывающих производств. В результате в Мексике, как и в Индии, произошла деиндустриализация. В одной из своих работ Александр фон Гумбольдт объяснял причины этого явления. «В прошлом город Пуэбла славился прекрасными мануфактурами по производству керамической посуды (лозы) и шляп». «В начале XVIII столетия» экспорт «продукции этих двух отраслей промышленности оживил торговлю между Акапулько и Перу». Но импорт европейских промышленных товаров разрушил торговые связи между регионами:
Сегодня между Пуэбла и Лимой коммуникации либо отсутствуют, либо едва поддерживаются, так как производство керамической посуды резко сократилось, что было вызвано низкими ценами на ввозимую через Веракрус из Европы обливную глиняную посуду и фарфор, в результате чего из 46 функционировавших в 1793 г. мануфактур к 1802 г. осталось только 16 мастерских, изготавливавших керамическую посуду, и 2 мастерские, выпускавшие стеклянные изделия34.
Если в 1780 г. реальная зарплата в два раза превосходила величину прожиточного минимума работника, то к 1830-м гг. она упала до абсолютного минимума, необходимого для существования человека.
Под ударом английского импорта оказалась и текстильная промышленность. В Мексике производились преимущественно шерстяные ткани, а хлопчатобумажный текстиль импортировался из Каталонии. После того как в результате английской морской блокады Испании в 1790-х гг. ввоз товаров резко сократился, производство хлопчатобумажных тканей началось в Пуэбла. Но хлопчатобумажный бум оказался коротким, так как после 1804 г. возобновился импорт текстильных изделий из Испании, а после получения независимости Мексика была «завалена» дешевыми английскими тканями. Мексиканская текстильная промышленность «пошла ко дну». Ответ был дан в духе американской системы Генри Клея и предложений Фридриха Листа для Германии. Министр внутренних и иностранных дел Мексики Лукас Аламан ввел тарифы на импортируемые хлопчатобумажные изделия. Часть таможенных платежей поступала в банк Banco del Avio, на который была возложена ответственность за закупки машин и оборудования для новых фабрик. В то же время в стране отсутствовал общенациональный рынок. Основными препятствиями для торговли были внутренние пошлины и сборы между штатами и плохие дороги. Для улучшения транспортного сообщения было сделано слишком мало. Кроме того, правительство Мексики игнорировало необходимость массового образования.
