— Да. Любовь к парню из неправильного социального статуса, ваш побег и его убийство на твоих глазах.

— Очень краткое описание моей величайшей трагедии. — печально улыбнулась она. — Добавлю только то, что мой дед не просто его убил. А долго и мучительно пытал на моих глазах. В надзирание. Да и вообще, из моей истории, моей боли, сделали урок для остальных. Это событие сломало меня. Я до сих пор чувствую его боль. Своё бессилие и отчаяние.

— Я…

— И ту цель, которая у меня появилась. — решительно, со сталью в голосе, произнесла она. — Я изменю мир.

— Не месть? — немного даже дрогнул я, под её взглядом. Вот сейчас я почувствовал, кто сидит передо мной. Сила, способная уничтожить меня просто своим желанием. — Большинство бы на твоём месте возненавидело бы и клан и всех тех, кто причинил тебе боль. И жаждало бы мести. А ты никому не отомстила. Ты наоборот возвысила клан до невероятных высот. Почему?

— А смысл? — снова вернула она себе добродушный взгляд и голос. — Они всего лишь обычные люди этого мира. Они действуют так, как этого хочет мир. Их поступок, это абсолютная норма в этом мире, а вот моё желание быть счастливой с ним, это безумная мысль для этого мира. Так зачем мстить именно им? Надо менять весь мир. Я и меняю.

— Да, изменить этот мир, это… глобальная цель. — вздохнул я, вспомнив о том, что и сам об этом задумывался. — Значит боль и глобальная цель… А те два психа? Ты сказала, что в этом вы похожи.

— Да. — кивнула она. — Полагаю ты знаешь историю Гуан Хундуна?

— О, да… — скривился я, вспомнив облачко и его рассказ, который он повторял много раз. Очень много раз. — Тоже любовь. Только он до такой степени её любил и опекал, что даже краткие мгновения вдали от неё сводили его с ума. И он постоянно боялся, что с ней что-то случится, пока его нет рядом чтобы защитить её. Настолько сильно этого боялся, что не выдержал этого чувства постоянного страха за неё и… И он…

— Сам убил её и объединил свою и её души, чтобы всегда быть вместе. — закончила тётушка. — Чтобы она всегда была под его защитой.

— Псих. — констатировал я. — Полный псих.

— И твой лучший друг. — улыбнулась она. — Не так ли?

— Не напоминай… — вздохнул я, вспомнив очередной бзик облачка, который был так рад нашей встречи после долгого, очень и очень долгого заточения в одиночестве в том разломе, что объявил меня своим лучшим другом. Моего мнения он не спрашивал. — Ладно, его боль я в принципе понял. Хоть это и странно. Но насчёт глобальной цели? Добраться до других миров?

— Понять истоки культивации. — поправила она меня. — Саму основу культивации. Откуда и как это появилось. Можно сказать, понять истину культивации.

— Хмм… Немного неожиданно.

— Он умеет удивлять. — улыбнулась она. — Кстати, дорога к его цели такая же как и у Сиань Гуаня. Но при этом они хотят противоположного. Точка назначения у них одна и та же, но смысл разный.

— Не понял.

— Ну, Сиань тоже хочет достичь истины культивации, но для другого итога. Он хочет покорить саму суть культивации. Это вроде, как один из них идёт вниз, а другой вверх. — показала она пальцами вверх и вниз. — Им обоим нужно одно и тоже, но первый идёт чтобы ПОНЯТЬ саму суть культивации, а второй чтобы ПОКОРИТЬ саму суть культивации. Так понятнее?

— Да.

— А самое забавное, что их пути никак не мешают друг другу. А только дополняют. — усмехнулась она. — По сути они хотят одного и того же. Понять суть культивации. Ну а то, что один из них просто хочет добраться до истины и понять суть культивации, а второй её покорить, им совсем не мешает.

— Как-то сложно. Что значит понять суть культивации? И как её можно покорить?

— Не знаю.

— Ладно. Глобальные цели я понял, а насчёт боли у Суаня? — перешёл я на более понятные темы. — Насколько я знаю у него не было ничего такого?

— Он убил своего мастера.

— И? — приподнял я бровь. — Это я помню, но вроде в этом не было ничего особенного. Для него и его секты.

— Было. — вздохнула она. — Если коротко, то начать надо с места его рождения. Он родился в месте, которое принадлежало секте «Розовый павлин». И да, это была тёмная секта. Расположеная в той самой империи первого класса, которую потом уничтожат. И да, несмотря на название, это была очень жестокая секта.

— Хмм…

— Если объяснять проще, то оглянись и скажи, что ты видишь вокруг? — внезапно спросила она. — Что ты скажешь про этот мир? Про детство и юность Чжан Лунвана? Про его окружение? Про то, как себя чувствовали смертные, которые попадались ему на пути. Да и просто про жизнь смертных в этом мире, что ты скажешь?

— Мир жестокий, а смертным очень тяжело. — коротко ответил я. — Это ты хотела услышать?

— Да. — просто ответила она. — Этот мир крайне жесток к смертным. Но по сравнению с тем, как жили на территории секты «Розовый павлин» они, эти смертные, живут в невероятно хороших условиях. Даже в условиях этой войны.

— А не слишком?

— В той секте к смертным относились как к скоту. — спокойно продолжила она. — Буквально как к скоту. Их заставляли размножаться на убой. И самой печальное, что главной мечтой живших там смертных была безболезненная смерть. И я сейчас не преувеличиваю. Их разводили на опыты. В большинством своём на крайне болезненные опыты. И при рождении на них ставили печать, которая не позволяла им ничего сделать ни с собой ни с другими. Они буквально не видели другой жизни. Они не могли ни о чём мечтать, так как ничего и не знали за пределами их безумно жестокого мира. И в таком мире и вырос Сиань Гуань.

— …

— Но ему повезло. Во время одного из экспериментов над ним, мучители поняли насколько он гениален. Правда после этого начались намного более жестокие эксперименты. — мрачно добавила она. — Но в какой-то момент у этой секты началась война с сектой «Океан пустоты». И нет, это не была какая-то справедливая война. Это была просто обычная война двух тёмных сект в которой победила секта «Океан пустоты». Но для Суаня причина войны не имела значения, главное было то, что эксперименты закончились и он стал свободен. А освободил его лично глава секты «Океан пустоты», когда штурмовали главный город своих врагов. И не просто освободил, а сделал своим учеником, когда осознал талант парня. Так они и стали мастером и учеником.

— И он всё равно потом убил своего мастера ради титула главы секты?

— Да. Если кратко, то да. — кивнула она. — Но если подробнее, то там намного сложнее. Начиная с того, что это тёмная секта и заканчивая тем, что ученик обязан выполнять все приказы своего мастера. Мастер, как второй отец, если ты забыл. А для многих даже больше чем отец, как, например, для Суаня.

— Но?

— Амбиции. В какой-то момент он стал намного сильнее своего мастера, но по прежнему был вторым. По прежнему был вынужден выполнять любые прихоти мастера. — ответила она. — Можно сказать, что у него внутри происходила тяжелейшая борьба. Уважение и благодарность мастеру с желанием стать первым. Вернее с желанием перестать склонять колени хоть перед кем. Получить абсолютную свободу делать что и как хочется именно ему. Его практически разрывало изнутри.

— И он убил мастера?

— Мастер долго и упорно его провоцировал. — уточнила она. — Я думаю в этом сыграло роль и судьба самого мастера. Если коротко, то он был классическим тёмным культиватором, который считал, что стать по настоящему сильным можно только если отринуть всё смертное. Стать выше любых привязаностей и любых чувств. Для него главным была сила. И он, что меня очень забавляет, привязался к своему ученику. Правда не как к личности, а как к проекту, который затмит всё и всех. Станет на самую вершину мира. Его ученик станет величайшим культиватором в истории! И для него эта цель была даже важнее своей жизни.

— И он провоцировал своего ученика? Чтобы тот убил его?

— Чтобы тот разорвал все связи с миром смертных. Разорвал все узы и уничтожил все свои чувства. — поправила она меня. — Он делал этого ради его блага, как сам думал. Ну и это вполне обычный сценарий, когда мастер жертвует своей жизнью ради своего ученика, разве не так?