— Коляна все знают, — одобрительно бухтел Толик, вспоминая какого-то общего знакомого. — У него теплотрасса — чистый Ташкент. Я там в шестнадцатом году чуть не упрел.

— Сейчас. Хуже, — механически ответил Мужик. Глаза его по-прежнему буравили стену над кофейным аппаратом. — Трубы. Меняли. Закатали в минвату. Лежишь. Чешешься.

— Да ты че! Во коммунальщики пошли, ни себе, ни людям…

Я протирал прилавок и чувствовал, как едет крыша. За моей кассой только что состоялся первый в истории симпозиум потусторонней нечисти по вопросам ЖКХ. Не хватало только бабы Нюты с жалобами на сквозняки в переходе.

В какой-то момент мужик полез в карман ветровки, достал телефон и посмотрел на экран. По его каменному лицу впервые пробежало что-то живое. Что-то похожее на глубокий, первобытный ужас.

— Жена, — четко произнес он. — Пишет. Где я.

— И че ответишь? — с интересом спросил Толик.

— Ничего. — Мужик убрал телефон обратно с решимостью сапера. — Прочитано ставить нельзя. Она. Видит. Всё.

— Мудро, — оценила банка. — Слыш, Денчик, учись. Вот это выдержка. Вот это школа.

Я кивнул. Внутри у меня тем временем складывалась стройная картина. «Жена». Ну конечно. У них там, на Изнанке, наверняка есть свое начальство, своя иерархия. Какая-нибудь Старшая Сущность, перед которой этот отчитывается. И она «видит». Прочитанные сообщения видит, ага. Всевидящая. Логично, что мужик от нее по ночным ларькам прячется.

— Может, купите ещё что-нибудь? — предложил я на всякий случай. Клиентоориентированность, все дела.

Мужик посмотрел на меня долгим немигающим взглядом.

— Нельзя, — с трагической четкостью сказал он. — Она. Почует. Семейный. Бюджет. Ограничен.

По спине снова пробежал холодок. Почует. Через закрытую дверь, через полрайона, сквозь дождь. Что же это за тварь такая, его «жена»? Я мысленно добавил в блокнот пункт: спросить у Директора, не живет ли в районе сущность с мощным нюхом.

Дождь тем временем начал стихать. Грохот по козырьку сменился шорохом, потом редкой капелью. Мужик прислушался, повернул голову к окну с плавностью башенного крана.

— Все, — сказал он. — Пора. Пока она. Не легла. Надо успеть. Лечь раньше.

— Стратегия, — уважительно булькнул Толик. — Жесткая стратегия, братуха. Удачи тебе там.

— И тебе, — мужик поднялся с коробки одним выверенным движением, постоял секунду, проверяя равновесие, и двинулся к двери своей саперской походкой. У порога обернулся.

— Спасибо, командир. Хороший. Магазин. Культурный.

— Заходите еще, — вежливо сказал я. — Мы работаем круглосуточно.

Он кивнул, четко, как часовой на разводе, и вышел в мокрую ночь. Через стекло я видел, как он идет через тупик: прямой, торжественный, тщательно огибая лужи по просчитанным траекториям. У гаражей его силуэт слегка занесло на повороте, но он выправился и растворился в темноте между ракушками.

Я выдохнул и посмотрел на терминал.

[УСЛУГА «ПРИЮТ»: АКТИВНА]

И все. Ни «+5000», ни бонуса за сложность, ни вообще какой-либо реакции. Экран мигал курсором с невозмутимостью тети Зины.

— Эй, — я постучал ногтем по монитору. — Але. Гость был? Был. Приют предоставлен? Предоставлен. Где начисление?

Курсор мигнул. И всё. Ни здрасьте, ни до свидания.

— Ладно, искусственный интеллект хренов, я тебе сейчас помогу акт выполненных работ закрыть, — я решительно придвинул к себе тяжелую механическую клавиатуру. — Пробьем ручками. «Аренда сухого угла. Одна человеко-хтонь. Тариф ночной».

Я уверенно вбил комбинацию для свободной кассовой операции и жахнул по отполированному «Enter». Пузатый ЭЛТ-монитор мгновенно налился угрожающим багровым цветом и издал звук, похожий на лязг взводимого ружейного затвора.

По экрану поползли жирные заглавные буквы:

[ВНИМАНИЕ. ПОПЫТКА ИСКУССТВЕННОГО ЗАВЫШЕНИЯ KPI ПО ОБСЛУЖИВАНИЮ.]

[ФРОД СО СТОРОНЫ ПЕРСОНАЛА. ШТРАФ ЗА КАССОВОЕ МОШЕННИЧЕСТВО — 15 000 ₽. СПИСАТЬ БЕЗАКЦЕПТНО?]

Ниже ядовито замигали два варианта ответа:

[Y / ДА] и [Y / ДА, НО ЕЩЁ И С УДАРОМ ТОКОМ].

Я отдёрнул руки от клавиатуры так резко, будто она раскалилась докрасна.

— Свободная касса! Никакого фрода, это техническая опечатка! Залипание клавиш! — быстро и чётко доложил я в пространство, делая шаг назад с поднятыми ладонями. — Жалоба отозвана!

Экран подумал секунду, недовольно пискнул и неохотно сбросил багровый цвет, вернув скучную зелёную строчку с отсутствием начислений.

Капиталисты чёртовы. Даже на Изнанке алгоритмы пишут так, чтобы клиент был всегда прав, а кассир всегда в минусе.

— По итогам смены, значит, — проворчал я. — Ну смотри мне. Я записал. Время, приметы, ментоловый душок. Если в шесть утра баланс не пополнится, будем разговаривать через жалобную книгу.

— Слыш, Денчик, — задумчиво булькнул Толик. — Нормальный мужик, кстати, зашел. Наш, дворовый. Сразу видно, жизнью битый. Одно не пойму…

— Что?

— Че от него мятой так перло? Он че, зубную пасту жрал?

— Это маскировка, Толик, — терпеливо объяснил я. — Он под ней настоящий запах прячет.

— А-а-а, — понимающе протянула банка. — От жены, что ль?

Я открыл рот, чтобы объяснить про сущностей Изнанки, ольфакторную мимикрию и Старших Тварей с дальним обонянием. Потом закрыл.

Кому я собрался объяснять? У Толика любая чертовщина объясняется чисто пацанскими и дворовыми понятиями.

Котя в коробке потянулся во сне, зевнул во всю розовую пасть и перевернулся на другой бок. За всю ночь он так и не соизволил проснуться.

Ленивый комок пуха. Или мудрейшее существо в этом здании. С ним никогда не поймешь.

Вскоре дождь окончательно выдохся, оставив после себя лужи и туман, который полз со стороны пустыря, как ленивый квартирант.

Я сидел за кассой и боролся со скукой единственным доступным способом: слушал Толика.

— … и вот стоим мы, значит, с Серегой на крыше гаража, — вещала банка с полки. — Внизу менты, сверху дождь, а у нас две палки колбасы и ноль вариантов. И тут Серега говорит: «Толян, а давай…»

— Дай угадаю. Давай съедим улики.

— Не перебивай! — банка возмущенно качнулась. — Хотя да. Съели. Час сидели, жевали. Менты замерзли и ушли. Вот что я тебе скажу, Денчик: терпение и колбаса решают любой вопрос.

— Запишу в бизнес-план.

— Пиши, пиши. Мудрость на дороге не валяется, она в банке сидит.

Котя дрых в коробке. Терминал зеленел строчкой [УСЛУГА «ПРИЮТ»: АКТИВНА]. Ночь текла мирно, и это должно было меня насторожить.

Топот я услышал раньше, чем что-то увидел. Быстрый, дробный, отчаянный, он приближался со стороны сквера, его сопровождали шлепки по лужам.

Из тумана в освещенный пятачок перед ларьком вылетела девушка. Бежала она так, как бегают только от чертей или от контролеров: локти к телу, глаза по полтиннику, мокрые волосы облепили лицо.

А в двух метрах за ней, тяжело и неотвратимо топая по лужам, шел широким шагом… тот самый Мужик в кепке.

Я аж привстал. Он же домой ушел! Лечь раньше жены обещал! Час назад растворился в тумане с четкостью часового, а теперь прет за девчонкой походкой голодного терминатора, и расстояние между ними сокращается.

Рука сама нащупала швабру под прилавком. Вот оно, значит, как. Днем притворяемся приличным ВИП-гостем, дышим ментолом с мятой, беседуем о женах. А потом выходим на охоту за свежим женским мясом. Классика жанра.

Жаль. Такой перспективный клиент был.

Ладно. Если девчонка добежит до двери, у меня есть «Заря». Тумблер под прилавком, три секунды фиолетового счастья, и посмотрим, как его ментоловая маскировка держит ультрафиолет.

Девушка впечаталась в бронестекло обеими ладонями.

— Помогите! Пустите! За мной гонятся!