И всё. Дальше бумага была смята и стерта, имя утонуло в сером карандашном пятне.

Я перечитал трижды. Пустить кого-то в магазин против Правил. Против тех самых Правил, которые уже дважды спасли мне жизнь. Против Директора, который штрафует за сожженные лампочки, но исправно платит и ни разу не кинул.

Довериться записке мертвого… пропавшего… в общем, бывшего сотрудника, о котором мне известно ровно два факта: он нацарапал «беги отсюда» на стене, и его любил мой кот.

Хотя нет. Теперь известен и третий факт. Всё, что он написал про Директора, пока сходилось до копейки.

Телефон в кармане завибрировал так внезапно, что я дернулся и чуть не снес головой обогреватель. В могильной тишине подсобки вибрация прозвучала, как отбойный молоток.

На экране светилось уведомление из «Телеги». Директор_24.

«Кротов. Система зафиксировала скачок УФ-излучения и перегруз цепи. 5 000 за порчу оборудования уже списал, ты видел. Твой счет в минусе, будешь отрабатывать. Еще одна такая истерика с рубильником, и следующий вычет пойдет из реального оклада. И почему ты сидишь в подсобке двадцать минут? Товар сам себя со склада не заберет».

Я перечитал сообщение. Потом еще раз.

«Почему ты сидишь в подсобке двадцать минут».

Камер в подсобке не было. Я знал это точно, я эту комнату облазил в первый же день, каждый угол, каждую щель. У меня рюкзак с паспортом и вещами тут лежит, я параноик со стажем.

Камер. Здесь. Нет.

А он знал, где я и сколько времени.

И вот тут со мной произошла интересная штука. По всем законам жанра я должен был испугаться, забиться под раскладушку и до утра дрожать в обнимку с котом. Страх действительно пришел, честный, липкий, поднялся откуда-то от желудка.

Поднялся и уперся в другое чувство. В холодную расчетливую злость.

Меня опять держали за расходник. Как комендант в общаге. Как «друг», повесивший на меня чужой долг. Схема-то одна и та же, только декорации сменились: вместо общаги магаз, вместо коллекторов дымные твари, а где-то там в офисе всё тот же тип, который считает, что Кротов Денис создан таскать чужие коробки и не задавать вопросов.

Ошибочка в накладной, уважаемые.

Я аккуратно скрутил чеки Влада обратно в рулончики, уложил их в жестянку и закрыл крышку. Половицу вернул на место, вдавил гвозди каблуком, расправил линолеум. Придирчиво осмотрел угол: комар носа не подточит. Жестянка с записками отправилась на самое дно моего рюкзака, под ноутбук, в носок, в пакет из-под сухарей. Тройная система хранения, бабушка бы одобрила.

Потом я взял телефон и напечатал ответ. Медленно, тщательно подбирая интонацию идеального корпоративного раба:

«Принял, Шеф. Виноват, перенервничал, рука дрогнула на тумблере. Больше не повторится. Прибирался в подсобке, у Коти миска перевернулась. Уже иду в зал».

Красота. Ни одной лишней буквы, сплошная лояльность и служебное рвение. Оскар за роль второго плана.

Отправил. С той стороны почти сразу прилетело сухое: «Работаем». И синяя иконка «Телеги» погасла.

Я поднялся с колен, отряхнул джинсы и поправил жилетку с бейджиком «Денис. Стажёр». В стекле над раковиной отражался обычный замотанный студент с синяками под глазами. Разве что взгляд у студента стал каким-то новым.

Злым и заряженным.

Значит, играем так. Днем я примерный стажер, ночью пробиваю чеки нечисти, коплю деньги и киваю начальству. А параллельно веду свой собственный учет. Свою инвентаризацию. По каждому странному звуку, по каждой нестыковке, по каждому свежему куску скотча на правилах. Влад собирал данные на кассовой ленте, и Влад проиграл. Посмотрим, что накопает выпускник факультета логистики и системного анализа.

Уровень 2 подождет. Сотку я, может, и накоплю, но вливать её в терминал теперь буду только после полной проверки контрагента.

Возможно, мне удастся найти Правило, которое защити меня от… кхм… проникновения Корней? И тогда второй уровень можно будет поднять без проблем.

Мультитул привычно крутанулся в пальцах и нырнул обратно в карман.

— Посмотрим, кто кого сожрет, офисная ты крыса, — шепнул я в пустоту подсобки.

Котя у моих ног одобрительно мяукнул и первым пошел к двери, задрав хвост трубой. Заместитель по безопасности объявил совещание закрытым.

Я отодвинул три засова и шагнул следом. В зале гудели холодильники, зеленый терминал терпеливо ждал за прилавком, и до конца смены оставалось еще четыре с половиной часа.

Глава 10

Зачем тебе вся эта возня со мной?

До трёх ночи оставалось семь минут, а я уже перечитывал новый листок в четвёртый раз.

Он появился на кассовом терминале, пока я мыл руки в инвентарной. Свежий скотч по углам, красный маркер, штамп с датой. Всё как обычно, то есть тревожно.

[ВРЕМЕННОЕ ПРАВИЛО: Действительно с 02:30 до 04:00]

«ВИЗУАЛЬНЫЙ ЯКОРЬ. Если клиент подошёл к окошку и посмотрел тебе в глаза — НЕ ОТВОДИ ВЗГЛЯД. Не делай резких движений. Зрительный контакт держи до завершения сделки, если только Гость сам не отвернется. Нарушение контакта приравнивается к приглашению».

Приглашению куда, интересно? Полагаю, что не на чай. В листке пояснений не было. В листках их никогда не бывает, это фирменный стиль конторы: напугать и оставить додумывать самому.

— Котя, — сказал я в сторону коробки из-под «Доширака». — Как думаешь, что хуже: играть в гляделки с нечистью или недостача по сигаретам?

Котя приоткрыл один янтарный глаз, оценил вопрос как недостойный заместителя по безопасности и снова уснул.

За окошком висела октябрьская морось. Вывеска над входом подмигивала буквой «О», превращая «ПРОДУКТЫ 24» в азбуку Морзе для тех, кто умеет читать.

Первым звоночком стал запах.

Гниль Изнанки я к третьей неделе уже выучил наизусть: сырая земля, тухлая тина, мокрая шерсть. А тут сквозь стальную дверь потянуло духами. Тяжёлыми, дорогими, с нотой тёмной розы и грозового неба.

Котя вскочил в коробке, вытянул шею и уставился на окошко. Шипеть не стал. Просто смотрел, прижав уши, как смотрят на начальство из головного офиса.

— Понял тебя, Зам, — пробормотал я. — Режим «улыбаемся и пробиваем чеки».

И тут она подошла к окошку.

Хотя нет, «подошла» — неправильное слово. Она выплыла из тумана, как яхта из ночного порта, плавно и неотвратимо. Первое, что я увидел, была талия. Просто талия, ровно напротив окошка, которое находится на уровне моей груди.

Мозг честно попытался посчитать рост. Сдался где-то на двух метрах сорока и предложил не углубляться.

Какая высокая… сударыня. Она наклонилась к стеклу, и я поднял взгляд.

Зря.

То есть не зря, правило требовало, но лучше бы оно требовало чего-нибудь попроще. Отжаться сто раз. Съесть просрочку. Что угодно.

На меня смотрели глаза, в которых зрачки медленно пульсировали, расширяясь и сужаясь, как что-то живое и отдельное от хозяйки. Нижнюю половину лица закрывал платок из чёрного шёлка, повязанный так небрежно-идеально, как умеют только очень богатые женщины. Открытым оставалось немного: острые скулы, о которые можно было спичку зажечь, брови вразлёт и эти глаза.

Терминал за моей спиной тихо запищал.

[ПСИХОУСТОЙЧИВОСТЬ: 84%… 79%… 76%]

Шкала ползла вниз с мягким, почти извиняющимся звуком. Я стоял и не мог отвести взгляд, и самое поганое, что уже не понимал: это Правило держит меня или она?

Взгляд у неё был тяжёлый в физическом смысле. Он давил на плечи, как рюкзак с кирпичами, и одновременно тянул вперёд, к стеклу, шептал на границе слышимости что-то про «подойди ближе, тут тепло». Кролик перед удавом, версия «ночной ритейл».