Всхлипнув, я бросилась ему на грудь. Мои рыдания были приглушенными — я старалась вести себя тихо, — но в пустой, заставленной трубами комнате все равно было слишком громко.
Я отчаянно хотела спросить, все ли будет в порядке с Кармой.
Но это был бессмысленный вопрос, потому что он закрылся в связи, а это могло означать только одно.
Он не был в порядке.
Мы были здесь одни, и никто из наших альф не знал, где нас искать — если они вообще были живы.
ФАНТОМ
Полтора года назад
Мы оказались между молотом и наковальней.
Рядом со мной тяжело дышал Карма, который только что подрался с одним из новых и совершенно одичавших альф — кажется, его звали Вандл, если судить по тем кратким моментам прояснения, которые у него случались рядом с нами.
Эта дурацкая, бессмысленная драка привела к тому, что мы застряли здесь.
Оказались в ловушке за огромным списанным котлом в котельной, пока по ту сторону шла стайная междоусобица.
— Заткнись. На. Хуй! — прошипел я Вандлу, зажав ему рот рукой, пока он рычал, словно собираясь вступить в схватку с альфами прямо за котлом.
Он не был членом стаи, и я знал его не так давно, как Карму, но понимал: если этот безумец сунется защищать омегу, которого загнала в угол стая жителей — что ж, его разорвут в клочья.
— Я знаю, на это тяжело смотреть, — прошипел я. — Но возьми себя в руки.
Я слышал, как омега зовет на помощь, и Вандл вырывался с безумными глазами.
— Карма! — зашипел я.
Он как раз вовремя приходил в себя после гона. Он схватил Вандла, справляясь с этим лучше меня, пока я выглядывал из-за котла.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо.
Омегу — бледнокожего темноволосого парня, которого, как я знал, звали Син, — стая Уэст оттесняла к задней стене комнаты. Новые жители, и он был их добычей. Их подарком.
У меня сжалось сердце, когда я сквозь трубы увидел его перепуганное лицо, но я попятился назад.
Нам не следовало здесь находиться…
Мы ничего не могли сделать.
Я повернулся к Карме.
— Без аур, — прошептал я.
Хоть они с Вандлом и дрались до этого, но одичавшие альфы, казалось, осознали всю серьезность ситуации.
Слава богу.
Я услышал, как вожак стаи сказал омеге что-то издевательское, но пропустил это мимо ушей. Я покачал головой, встретившись взглядом с Кармой.
Нас трое. Их двенадцать.
Смертный приговор…
И все же мое тело напряглось, когда я услышал глухой удар, за которым последовал скулеж омеги, как будто оставаться здесь противоречило каждому моему инстинкту.
Остальные двое замерли, рука Кармы все еще закрывала рот Вандлу.
Повисла недолгая, странная тишина, затем послышалась возня. Я услышал крик — потом стук и еще один скулеж. Омега был ранен —
Вандл зарычал, теряя контроль. Его аура взорвалась в пространстве, и Карма выпустил свою, чтобы удержать его на месте.
Мы были бы уже мертвы, если бы каждый альфа в комнате не сделал то же самое в ту же секунду.
Ауры вспыхнули. Такие мощные, такие подавляющие, что я едва не выпустил свою в чистой панике.
Двенадцать аур альф — вот каково это было?
Она казалась слишком огромной, даже для такого количества. Я во все глаза уставился на этих двоих.
Какого хрена?
Затем началась драка. Вопли и крики, звук рвущейся плоти…
Даже Вандл затих.
Стайная междоусобица?
Должно быть, так и есть. Другая стая пришла оспорить их права на омегу. Это было единственным объяснением давлению в воздухе.
Мы ждали целую вечность, пока звуки не стихли.
Наконец, почти внезапно, ауры исчезли. Наступила звенящая тишина. Вандл и Карма сдержали свои ауры, как я заметил, словно даже они понимали опасность.
Я поднял руку, останавливая Карму, а затем снова выглянул из-за котла.
Моя рука зажала мне рот.
Иисусе Христе.
Повсюду валялись тела. Разбросанные конечности. Я увидел оторванную челюсть. Внутренности, вываливающиеся из чьего-то живота… Я никогда не видел ничего подобного.
И сидящий омега, прижавшись спиной к стене, каким-то чудом выжил. Его грудь тяжело вздымалась, кровь пропитала его тело. Даже отсюда я видел, как трясутся его руки, когда он смотрел на свои ладони расширенными от шока глазами.
Альфы… они перебили друг друга, а он выжил.
Мои инстинкты говорили мне подойти к нему.
Проверить, не ранен ли он.
Я уже собирался это сделать, когда дверь распахнулась.
Черт.
Это были союзники стаи Уэст.
Холден был их вожаком. Не жители, но с хорошими связями. А мы были всего лишь тремя ничтожествами без связи.
— Стайная… разборка? — услышал я, как он говорит одному из альф позади него.
Я наблюдал, как он оглядывается, бормоча что-то еще, пока оценивал разрушения, и его взгляд наконец остановился на Сине. У огромного вожака стаи были жестокие темные глаза, которые плясали от радости победы, словно он только что наткнулся на неожиданный приз. Он едва ли удостоил тела взглядом.
Страх и усталость были написаны на лице омеги, и на мгновение я задался вопросом, не потеряет ли он сознание. Син слабо покачал головой, все еще дрожа, его глаза бегали по новой стае, которая входила внутрь.
— Похоже, нам повезло, — сказал Холден. — Следующие на очереди, так сказать? Мы получаем омегу — а мы ведь даже не жители еще.
Я вздрогнул, когда Холден пнул Сина, заставив его растянуться на полу.
— Почему бы тебе не побегать, омега. Сделай это веселым.
Прошла секунда, а затем Син сумел подняться, отчаяние читалось в его глазах, когда он попытался бежать.
Что-то внутри меня сломалось, когда я встретился взглядом с Кармой, который сдвинулся, чтобы посмотреть.
Он пережил все это, только чтобы потерять свою свободу здесь…?
Наше время
Я вздрогнул и проснулся в тусклой комнате, все мое тело болело.
Я моргнул, пытаясь понять, где нахожусь.
Моя стая… Син…
Полтора года, прошедшие с тех пор, как произошел этот туманный сон, нахлынули на меня.
Кресцент…
Теперь нам нужно было защищать еще больше, с того самого дня, когда мы оказались настолько безрассудны — трое несвязанных, наполовину одичавших альф, — чтобы бросить вызов стае Холдена ради защиты омеги, на которого мы не имели никаких прав.
Мы даже не пытались создать стаю или укусить его. И, возможно, именно поэтому он после этого доверился нам.
Но именно поэтому Холден ненавидел нас. Он был ближайшим союзником стаи Уэст — и он считал, что Син должен был принадлежать ему.
Он стоял за этим — я знал это, когда толстые железные прутья наконец попали в поле моего зрения.
Мы были в клетке.
Как и большинство конструкций в «Анархии», прутья были сделаны из стали Викрон. Металл, устойчивый к альфам. Несгибаемый даже с помощью мощи сильнейшей ауры альфы. Они выдержали испытание временем — годы жестоких драк, сотрясавших их, альфы в гону, пытающиеся разорвать их на части и добраться до толпы.
Из нее было, блядь, невозможно выбраться.
Но я попытался. И когда Вандл проснулся, он тоже попытался.
Мы оба крепко заблокировали связь стаи, что означало, что мы не могли ничего почувствовать от Кресцент — не знали, в порядке ли она вообще, блядь. Но выбор был таким: либо это, либо напугать ее и Сина. Заставить ее почувствовать бурлящую ярость и одичавшие инстинкты, грозящие вырваться из нас обоих.
— Блядь! — очередная попытка Вандла раздвинуть прутья закончилась тем, что его покрытые волдырями руки соскользнули с грубого металла.
Мы были выставлены напоказ посреди большой круглой комнаты. Эта клетка была в четыре раза больше той, в которой Син и Кресцент устраивали свое шоу — та предназначалась для ебли, а эта нет. Эта была для боев насмерть, и засохшие хлопья крови по краям пола клетки доказывали это.
Клетками для гона управляла стая Маршалл. У наших бывших союзников, стаи Уэйкфилд, не должно быть ключей, но Маршаллы любили немного хаоса. Для них не было бы чем-то необычным отдать ключ от клетки на ночь, если бы им пообещали свежие трупы к утру.
