Еще одна мысль, которую мне нужно было отогнать.

Она прикусила губу.

— Мир снаружи… Им не должно это сходить с рук. Нас учат, что никто не должен быть выше закона.

— В Монастыре?

— Везде.

— И ты в это веришь?

Она внимательно посмотрела на меня.

— Я так не думаю. Это просто казалось тем, что люди говорят, чтобы почувствовать себя лучше. Вроде как проповеди… — Она замолчала, затем ее щеки порозовели, и она зажала рот рукой. — Я этого не говорила, — пробормотала она приглушенным голосом.

Я усмехнулся, но она выглядела подавленной.

— Не заставляй меня гордиться тобой еще больше, Светлячок.

Она расслабилась при этом прозвище, ее глаза заблестели, встретившись с моими.

Боже, как же сильно я ее любил.

Я взял ее лицо в ладони.

— Ты говорила, причина, по которой тебя сюда отправили, в том, что ты попала в неприятности?

Она кивнула.

— Меня поймали на грехе с сыном Верховного Жреца.

Я вспомнил, как она смотрела на меня ранее, когда рассказывала, что это значило.

— И ты… хотела этого?

— Я эм… — Она замолчала, но я видел правду в ее глазах. — То есть… это я его соблазнила.

— И что это значит?

Она съежилась в моих объятиях.

— Мы все были изголодавшимися по прикосновениям — в Монастыре, я имею в виду, а перед нашими золотыми глазами альфам могло быть трудно устоять. Поэтому, собираясь на службу, мы должны были надевать перчатку и повязку на глаза и ждать, пока кто-нибудь не спустит нас вниз.

Я нахмурился, чувствуя, как по спине пополз холодок.

Они должны были делать… что?

— Обычно приходят не альфы, но пришел сын Верховного Жреца. А потом, когда мы заходили на скамьи, я оступилась и коснулась его. — Она неуверенно взглянула на меня. — Это его спровоцировало. Когда мы вернулись в мою комнату, он потерял контроль. Это была… была моя вина.

Потерял контроль? Я почти зарычал.

— Когда я вернулся в нашу камеру, когда мы только нашли тебя, Карма забрал тебя в душ, обнаружил совпадение запахов и одичал. И все равно я не увидел, чтобы он причинил тебе вред.

Ее губы на мгновение приоткрылись, затем закрылись.

— Я…

— И я думаю, ты сделала больше, чем просто коснулась Кармы… — добавил я.

Она сморщила нос, одарив меня милым, прищуренным взглядом.

— Вообще-то, я его лизнула.

Я попытался сдержать улыбку от ее капризного тона — учитывая довольно неприятную тяжесть этого разговора. Как я и ожидал, крошечная искра в ее глазах, вспыхнувшая при упоминании имени Кармы, угасла всего через несколько секунд.

— Они там другие, — прошептала она, но по тому, как она хмурилась, я видел, что она сама в этом не уверена.

— Слабее? — спросил я.

Она помолчала, и в ее глазах мелькнула крошечная искорка удовлетворения, когда она посмотрела на меня.

— Полагаю, в этом есть смысл.

— И из-за этого они действительно отправили тебя сюда?

— Я развратила их сына. Сам Верховный Жрец привел меня сюда… он был так зол…

Вот это, подумал я, и есть могущественная Церковь. Или секта.

Я почувствовал, как мои пальцы напряглись в ее волосах, и мне пришлось заставить себя расслабиться.

Его сын напал на нее, а затем он бросил ее в «Анархию» в качестве наказания?

— Они знали, что у тебя так скоро течка?

Я мало что помнил из того, что было раньше, но когда меня бросили сюда, это было сделано в порыве страсти. Из-за отсутствия причин продолжать эксперименты надо мной, меня вышвырнули сюда, как использованный мусор.

В случае с Кресцент это была месть.

— Нет… — она осеклась, ее губа задрожала. — Я просто имела в виду… — Внезапно она не смогла встретиться со мной взглядом. — Верховный Жрец вколол мне кое-что, прежде чем посадить меня сюда.

Он… что?

Потребовалось мгновение, чтобы эти слова распутались в моем сознании, а когда это произошло, я чуть не сорвался. Мое сердце бешено колотилось, в венах бушевал шторм ярости.

Он не утихал.

В одно мгновение я видел ее, а в следующее — зрение застилала багровая пелена. Мне казалось, что из груди рвется наружу насилие, требуя выхода…

— Син!

Я моргнул, и мой милый златоглазый светлячок держал меня за щеки, выглядя испуганным.

Это вернуло меня с края пропасти.

— Куда ты провалился? — прошептала она.

— Н-никуда… — Мой голос затих, душа казалась бесконечно далекой от тела.

— Мы не обязаны больше об этом говорить. Я не… Мне не нужно об этом думать, теперь у меня есть вы все.

— Мы можем… Я просто… — Все было неправильно. Мне нужно было это исправить… Я не буду целым, пока не…

— Расскажи мне больше о том, что ты хочешь делать на другой стороне? — попросила она умоляющим взглядом. — Я хочу знать все.

— Нам не обязательно… — Я снова осекся от щипка и моргнул, увидев, что она впилась зубами в мое плечо. Она выглядела раздраженной, когда сверлила меня взглядом.

— Я хочу знать.

Я слабо улыбнулся, пытаясь заземлиться. Я расскажу ей все, что смогу придумать, но ничто из этого не изменит новой реальности.

Яд, просачивающийся в мое сердце. Истинная причина, по которой мы должны были подать апелляцию.

То, что они сделали с Кресцент — еще до того, как спровоцировали ее течку и бросили в тюрьму к одичавшим альфам, — заставляло мой желудок сжиматься.

Нам нужно было выбраться из «Анархии», потому что мне предстояло поохотиться на кое-каких альф.

Глава 27

Шесть дней до апелляции

КАРМА

Я был тем, кто первым делом с утра выбрел из нашей камеры, чтобы спросить стаю Эмеральд, когда они будут готовы спуститься на завтрак.

Я размял шею, которая затекла, но если моя шея и болела от отсутствия подушки, для меня это было предметом гордости. У моей омеги было гнездо.

Кресцент была в хорошем настроении и всю ночь проспала в обнимку с Сином.

Мы переглянулись с Фантомом и Вандлом и решили не беспокоить их.

Никогда за все время моей связи с Сином я не чувствовал, чтобы он был так напуган, как вчера перед клеткой.

Что бы Кресцент ни сказала ему до этого, это успокоило его. Но у меня сложилось впечатление, что Син был травмирован всей этой ситуацией больше, чем она.

Поэтому мы оставили ее зализывать его раны, раз уж она так хорошо с этим справлялась.

Альфы стаи Эмеральд не казались и вполовину такими напряженными, как я. Баг выглядел свежим и до раздражающего уставшим, прислонившись к двери, его телосложение дровосека занимало почти весь проем.

У них определенно была бурная ночь.

Джастин был очень гибким омегой, когда дело касалось кинков, и я был абсолютно уверен, что вчерашнее шоу щедро вознаградило его альф.

Я стер горечь со своего лица, пока Баг перекидывался парой слов со своей стаей внутри, договариваясь о времени завтрака.

Пока они разговаривали, мой взгляд блуждал по коридору, думая о прошлой ночи. Было невозможно не передернуть на эти воспоминания в ванной хотя бы раз за ночь.

Мои омеги могли возбуждать меня, но они не должны были возбуждать другие стаи.

И все же, если мы доживем до нашей апелляции, они все будут в нашем…

Мои мысли резко оборвались, когда взгляд зацепился за стену рядом с дверью нашей камеры.

На ней была фреска, над которой я работал несколько дней. Это была огромная галактика с выдуманными планетами и космическими кораблями.

Но она была испорчена.

Посередине была огромная луна, которую я на днях закрасил, превратив ее из полной в полумесяц.

Мой Полумесяц.

Финниан высмеял меня за излишнюю сентиментальность, и я поставил ему фингал.

Но теперь вокруг нее появились белые линии, изображающие грубую клетку, в которой она была заперта.

А под ней были слова: «Она никогда не выберется».

— Итак. — Голос Бага звучал отстраненно сквозь звон в ушах. — Теперь, когда у вас есть сделка с Редгрейвами, у нас не должно быть особых проблем, верно? Я знаю, что Стерлинг параноик, но они же Уэйкфилды, так что ничего нового…