Он заявил на меня права. Укусил меня.

Еще совсем недавно совпадение по запаху и стая были мечтами, казавшимися настолько далекими, что в них невозможно было поверить.

В конце концов, я не стала держать глаза закрытыми — особенно после того, как он меня укусил. Мне нужно было видеть его и то благоговение в его глазах, когда он заявлял на меня права.

У меня кружилась голова от его похвалы и от того, как часто он наклонялся, чтобы сказать, какая я молодец.

Я не знала, как именно. Я знала лишь то, что в тот самый миг, когда я отбросила страх перед зрителями, я полностью уступила ему.

И дело было не только в нем.

Остальные тоже были там, и они ждали нас, когда стая Редгрейв выпустила нас. Я буквально споткнулась и упала прямо в объятия Фантома, как только заметила их. Раньше, когда их оторвали от меня, я так нервничала, но теперь всё будет хорошо.

Зрачки Фантома были расширены, а его хватка на мне была настолько крепкой, что казалась неестественной.

В комнате было так темно, что я едва могла что-либо разглядеть — не то чтобы я пыталась. От всех этих взглядов я слишком нервничала, чтобы подолгу всматриваться.

Он крепко прижал меня к своей груди. Я вцепилась в него, мой пульс бился со скоростью миллион ударов в минуту.

— Син сказал, что я молодец, — прошептала я, — и теперь мы в безопасности?

— Ты молодец, — пообещал Фантом. — И мы будем в безопасности. — Его взгляд метнулся к Сину, и в нем читалось облегчение.

— Можно мне сегодня поспать в обнимку с вами обоими? — спросила я, подавив огромный зевок.

— Конечно можно, Лунный Свет, — сказал Карма, взлохматив мне волосы.

Вандл тоже был здесь, и в руках у него была безразмерная толстовка того же тюремного серого цвета, к которому я привыкла. Он тоже выглядел немного ошеломленным, помогая мне ее надеть.

— Устала, светлячок? — спросил Син, когда моя голова показалась из ворота.

— Это потребовало… куда больше сил, чем я думала… а ведь я толком ничего и не делала?

Вандл фыркнул.

— Ты сделала предостаточно.

Я немного съежилась: эйфория от секса угасла, и меня охватила тревога.

— Так никто из вас не подумал, что вы не… захотите меня после этого?

В ответ повисла странная тишина: каждый из альф уставился на меня.

Наконец Син нарушил ее фырканьем.

— Ни один альфа в здравом уме не отказался бы поменяться со мной местами сегодня.

Мои щеки вспыхнули.

— О. Ну… ладно.

В груди тоже поднялось тепло, и я знала, что это не только из-за толстовки, которая теперь была на мне. Я обхватила себя руками, спрятав кисти в рукавах, и мое внимание привлек стол у двери.

На нем лежал ржавый бронзовый ключ. Он подходил по металлу и стилю к клетке, в которой мы были. Я уставилась на него, и мой пульс внезапно участился.

Был ли это… тот самый ключ, который не впускал никого другого? Который защитил этот особенный момент между мной и Сином?

— Готова вернуться в камеру, светлячок? — спросил Син.

Я бросила на него мимолетный взгляд, прежде чем снова уставиться на ключ. Он был очень красивым, с естественной патиной, которая придавала ему характер.

По-своему идеальным.

На самом деле, действительно идеальным.

Поняв, что могу показаться странной, я улыбнулась, заставив себя отвлечься, а затем подумала, не решат ли они, что со мной что-то не так, раз я больше не напугана до смерти. О чем он спросил?

О.

— Да.

Син обнял меня за талию, поддерживая. Остальная стая толкалась и пихалась, чтобы быть как можно ближе к нам, пока мы направлялись к выходу. Фантом тихо зарычал, проиграв борьбу Вандлу.

По пути к выходу мы проходили мимо стола, и я знала, что мне не следует цеплять ключ пальцем и незаметно смахивать его со стола в карман.

Но я не могла его там оставить.

Так что я сжимала холодный металл в ладони, спрятанной в кармане, и тихонько напевала себе под нос, пока мы шли обратно в нашу камеру.

Теперь у меня всегда будет память об этом и кое-что новенькое, чтобы положить в мое гнездо.

Глава 26

СИН

— Мы… защитили их, — прошептала Кресцент. Было поздно. Вандл и Фантом спустились в кафетерий за дополнительными закусками, так как мы пропустили ужин и не особо хотели сейчас показываться на глаза. Карма был снаружи, работал над фреской вместе с Багом и Финнианом.

Я свернулся калачиком в горе подушек и одеял со своей омегой. Кажется, я бы зарычал на любого, кто подошел бы слишком близко, что, возможно, объясняло, почему они давали нам пространство, но после этого вечера мне нужно было немного передохнуть.

— Защитили, — ответил я.

Я был одержим ею — больше, чем следовало бы, — поэтому подмечал каждый ее жест. Думаю, то, что происходило с ее зрачками, легкое подрагивание из стороны в сторону, случалось, когда она нервничала или была в напряжении. Но к концу нашего выступления это прошло, словно она забыла обо всем остальном.

Сейчас, когда она смотрела на меня, ее зрачки были совершенно неподвижны, хотя и слегка косили от усталости.

Она была так чертовски красива, и казалась такой… гордой собой.

Не та реакция, которую я ожидал после того, что мы только что сделали. Но в Кресцент было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Я знаю, что Вандл — провидец, так что темная связь безопасна, но у меня все равно такое чувство, будто я делаю что-то не так?

— Почему? — спросил я. Я всегда это от нее чувствовал. Даже когда она была счастлива. Это был постоянный фоновый гул вины. Стыда. Думаю, она настолько к нему привыкла, что могла даже не осознавать его присутствия.

— Я не знаю. Я не думала, что у меня когда-нибудь будет стая, которая так обо мне заботится. Я не сделала ничего, чтобы это заслужить.

— Мне бы хотелось, чтобы ты не видела мир таким, Светлячок, — пробормотал я. — Твое место здесь, с нами.

Она долго смотрела на меня, и в этих прекрасных золотистых глазах читалась тоска, словно она хотела протянуть руки, собрать мои слова и спрятать их в свое сердце, чтобы согреться.

Я провел пальцами по ее щеке.

— Ты мне веришь?

— Я не уверена… — Она нахмурилась, отводя взгляд в сторону. — Знаешь, даже до того, как я стала золотой стаей… Я всегда была другой.

— Почему ты выбрала золотые глаза?

— Я не выбирала. — Она покачала головой. — Нет, нет. Мои родители были… они не были хорошими людьми, они были предателями. Т-террористами. Они не верили, что омеги должны получать инъекцию, поэтому прятали меня дома, пока нас не раскрыли. Вот как я оказалась в Монастыре. Что, конечно же, хорошо… — добавила она. — Они говорили, что иначе я бы никогда не узнала свое место.

Я нахмурился.

— С тобой все в порядке, светлячок. Остальные одержимы тобой. Прошло всего несколько дней, а я не могу представить, каково это — быть без тебя.

Ее губа задрожала.

— Но что, если у меня начнется течка, и ты поймешь, что я тебе не нужна?

Я приподнял бровь.

— Мы все хотим тебя сейчас. С чего бы чему-то меняться?

— Ну… прошло несколько дней после укуса, прежде чем ты захотел меня…?

Я моргнул, на секунду приоткрыв губы от шока.

— Ты… была… девственницей, Светлячок. Брошенной в тюрьму с одичавшими альфами.

— Значит ли это… что я не такая… желанная?

— Нет, — фыркнул я. — Это значит, что мы хотели не торопиться, чтобы ты могла привыкнуть. Укус не означает, что нам нужен секс прямо сейчас.

— Сестра Матильда говорила, что означает.

— А у сестры Матильды была стая? — спросил я.

— Конечно нет. Она монахиня.

— Тогда почему ты ее слушала? — не унимался я. — Я омега в стае, и я даже не спал со своими альфами.

Она сморщила нос, на мгновение выглядя растерянной.

— Ты не… золотая стая, как я. Они говорили, что мне придется делать больше, чтобы компенсировать это.

Она и понятия не имела, что, по всем правилам, мои глаза должны быть золотыми.