Мы были здесь сейчас только потому, что я вовремя поймал ее, прежде чем темная связь другого альфы украсила ее красивую шею.

Подняв руку на ходу, я придержал ее за шею сбоку и погладил метку связи, которую оставил на ее коже. Взгляды со всего зала уловили это движение, и я услышал гул голосов тех, кто впервые видел метку от одичавшего.

— Что ты любишь есть? — спросил я, когда мы приблизились к длинной стойке.

— Я не знаю, — прошептала она. — Выберешь для меня?

Она была так чертовски мила. Наклонившись, я поцеловал ее в висок. Было трудно игнорировать напряжение вокруг нас, но я делал все возможное ради нее. Если мы все будем вести себя напряженно, она запаникует.

— Есть аллергии? — спросил я.

Она покачала головой, и я подошел к стойке. Я указал на несколько блюд для нее, позволив альфе за стойкой разложить их по тарелкам. Он то и дело поднимал глаза, украдкой поглядывая на нее, и я демонстративно оскалил на него зубы.

С того момента он сосредоточил свое внимание исключительно на еде.

Пока мы продвигались вдоль линии раздачи, казалось, что вся тюрьма встрепенулась, словно мы шли по канату, а они ждали, чтобы увидеть, кто сделает первый шаг.

Потому что кто-то обязательно попытается отнять у нас Кресцент.

Я надеялся, что она поест быстро, чтобы мы могли закончить эту попытку демонстрации силы. Ей было гораздо безопаснее в комнате, кончая прямо мне на язык. Мой член попытался проснуться от этой мысли, но я не позволил желаниям взять верх. Я был достаточно одичавшим целую гребаную вечность, и был уверен, что стану таким снова, но сейчас было не время.

Я мог приберечь это для того момента, когда нам это действительно понадобится.

С тарелкой еды в одной руке, другой все еще прикасаясь к Кресцент, я провел ее через зал, а остальные шли позади. Некоторые из наших взяли еду и сели за соседние столики, но из-за напряжения в воздухе были сосредоточены на ней лишь наполовину. Я намеревался есть с ее тарелки, а Карма и Син пошли занять наш столик, принимаясь за еду с напускным безразличием. Фантом даже не стал брать тарелку — держу пари, он был слишком на взводе.

Но она, казалось, была довольна своей прогулкой и перекусом. Ради этого стоило потерпеть немного напряжения.

До апелляции оставалось восемь дней.

Держать ее взаперти в камере все это время было просто нереально.

— Сначала попробуй это, — скомандовал я, как только усадил ее за наш обычный столик.

Ее ресницы дрогнули, когда она посмотрела на меня снизу вверх, но она послушно взяла вилку и проткнула ей один из кусочков брокколи, на который я указал.

Она жевала, пока не состоящие в союзах альфы пялились так, словно наблюдение за тем, как она ест, было самым увлекательным зрелищем в мире, и, возможно, так оно и было. Я придвинулся ближе на скамье, прижимаясь своим бедром к ее.

Син оседлал скамью с другой стороны, блокируя ее, а Карма уселся задницей прямо на столешницу, держа свою тарелку на весу в руке, так что обзор на нее для всех остальных был максимально закрыт. Фантом был в состоянии повышенной готовности, его напряжение ясно ощущалось через связь, и я знал, что он сканирует окрестности в поисках любого, кто осмелится сделать выпад.

Вскоре что-то в воздухе изменилось.

Я не был посвящен в местные политические игры, но Син замер, и я почувствовал вспышку ярости, исходящую от него через связь. Я повернул голову и увидел входящую стаю. Альфа впереди, очевидный вожак стаи, поймал мой взгляд, словно мои инстинкты знали, что он представляет угрозу. Его огромная фигура и лохматые темные волосы всегда были мгновенно узнаваемы — это был один из тех альф, что слишком пристально наблюдали за нами вчера на площади. Мы ушли вскоре после того, как он показал свое лицо.

Он был зациклен на нас, и я не был уверен, сосредоточен ли он на Сине, или пытается разглядеть Кресцент. Я бросил косой взгляд на остальных.

— Холден, — пробормотал Фантом. — Новая стая жителей. Кресцент… — Он нахмурился. — Она должна была стать их.

У меня шерсть на загривке встала дыбом, когда я снова посмотрел на них.

Холден оскалил на нас зубы, в выражении его лица было что-то дерзкое.

Он неторопливо направлялся к нам, и я оглядел толпу. Позади него стояла, похоже, большая стая, но еще больше людей слонялось поблизости.

Я окинул взглядом всю эту толпу; если каждый альфа, который подтягивался ближе, был их союзником…

Дерьмо.

Я поднялся на ноги, и Син последовал моему примеру. Карма в мгновение ока оказался рядом со мной, и краем глаза я заметил, как Кресцент съежилась в объятиях Фантома.

Хорошо. Она должна оставаться в безопасности.

Я заметил шевеление альф с нашей стороны. У нас тоже были союзники. Я узнавал их по запаху, если не по имени.

Будет ли этого достаточно?

Холден выглядел так, словно жаждал крови. Приближаясь, пока не стал разглядывать нашу стаю так, будто потасовка была уже решенным делом.

Скольких я смогу уложить?

Ради моей истинной? Моя аура будет стоить четверых любых других придурков в этом месте.

Меня не для того подтолкнули к темной связи с омегой — чего я никогда не заслуживал, — чтобы сейчас потерпеть неудачу и подвести мою истинную.

Холден не колеблясь подошел ближе — слишком близко, — и я подобрался, но Син опередил меня, чтобы противостоять ему. С рычанием в груди он рванулся вперед, пока не оказался на расстоянии меньше фута от крупного альфы.

Он собирался попытаться его сделать. Инстинкты вопили, требуя оттащить его назад, занять его место лицом к лицу с этим мудаком, но я знал, что Син меня, блядь, убьет.

Пока кто-нибудь не сделает ход, я буду держаться позади. Подавлю свои инстинкты.

Они вообще не должны были делать никаких ходов. Син и Фантом заключили сделку о защите, так где же, блядь…

— Син. — Гладкий голос Доминика Редгрейва вытащил меня из болота напряжения. — Подойди, поболтаем минутку.

Политика этого места просачивалась от одного моего одичавшего дня к другому, но никто здесь не мог не узнать этот голос.

Мой товарищ по стае не разорвал зрительного контакта с Холденом, все еще стоя лицом к лицу. Аура альфы бушевала, но Син… Он почти не реагировал. Я заметил, что его рука скользнула к бедру.

Я хотел позволить ему продолжать это противостояние, посмотреть, кто дрогнет первым, но даже я понимал, что он не может проигнорировать просьбу Доминика.

А я вообще не очень хорошо разбирался в политике «Анархии».

Я положил руку ему на плечо и ухмыльнулся, когда он огрызнулся на меня.

— У тебя есть другие дела, Син. Этот слабак все равно не смог бы победить.

Взгляд Холдена метнулся к моему.

— Я не проиграю какой-то омежьей шлюхе.

Я был почти уверен, что тот факт, что он разорвал зрительный контакт, означал, что Син уже выиграл этот их конкурс доминирования.

Неудачник.

— Я жду, — сказал Доминик.

Толпа расступилась, открывая вожака стаи Редгрейв, стоящего у входа в кафетерий с ледяным выражением лица.

КРЕСЦЕНТ

— Дыши.

Команда Фантома сжала меня как тиски, заставляя мои легкие втянуть воздух. Первые несколько вдохов были дрожащими, пронизанными паникой, пока я смотрела на Сина и Холдена.

Он не сможет его победить.

Холден был альфой, а Син — омегой.

Даже со всеми альфами в моей стае и теми, кто ждал за кулисами… Сколько людей умрет?

Син уже спас меня однажды, но у него не было такой ауры, которая делала альф сильнее, быстрее. Неукротимее. Почему он должен был подвергать себя опасности? Почему он делал это ради меня?

Фантом удержал меня, когда я попыталась броситься вперед и обхватить Сина. Я тихо заскулила, и ауры альф, делавшие воздух густым от напряжения, стали еще сильнее.

Я не могла быть такой… омегой.

Не сейчас; это только ухудшит ситуацию.

Тяжесть в воздухе ослабла, когда один голос возвысился над всеми остальными.