Но теперь мне нужно было забрать его из тайника.

Место, которое я никогда не проверял, потому что проверять его было бы опаснее, чем, блядь, просто оставить его в покое.

Если он пропал… Что ж, нам конец.

Но он должен быть там. Я хорошо его спрятал.

Я держался поближе к Карме. Бродить по коридорам вдвоем было риском, даже если бы никто не хотел нас убить, но будучи целью номер один в «Анархии», это было практически равносильно мольбе о смерти.

Но если бы мы взяли Кресцент с собой, это сделало бы нас слишком заметными, и мы, черт возьми, уж точно не собирались оставлять ее наедине с кем-то еще.

Я всегда носил пистолет с собой, но сегодня я куда острее ощущал холодный металл, спрятанный сейчас за поясом. Обычно я держал его здесь или в кобуре на лодыжке, но он всегда был при мне.

Надеюсь, он мне не понадобится. Большинство альф здесь теперь знали, что он у меня есть, но одичавшие — все, что видели они, это добычу, бродящую по этим коридорам лишь с одним альфой для защиты.

Мы шли быстро, но при этом старались выглядеть неторопливо. В коридоре нам никто не встретился, но никогда не знаешь, кто может наблюдать из своей камеры.

Я уже собирался свернуть в боковой коридор, чтобы не выходить на главную площадь, когда поблизости послышались шаги.

Я напряженно прислушался.

Одиночные шаги. Они звучали неровно, как будто человек прихрамывал, но не торопливо и не шаркающе, как у некоторых по-настоящему одичавших альф, крадущихся по безлюдным коридорам.

И это был всего лишь один человек.

Кто-то достаточно уверенный в себе, чтобы разгуливать в одиночку… Это была очень ограниченная категория людей. И никого из них мы сейчас видеть не хотели.

Твою мать.

Карма шагнул вперед, заслоняя меня, выпятил грудь и угрожающе выпустил немного своей ауры.

Когда этот человек завернул за угол, он расслабился.

А?

По широкому коридору к нам направлялся Озиас, сунув руки в карманы. Я заметил, что он прихрамывает. Я схватил Карму за руку и попытался увести его подальше от его соперника по боям во время гона, но он отмахнулся от меня.

Сунув руку в карман, он достал пузырек с таблетками и бросил его Озиасу, когда тот подошел ближе. Озиас поймал его в воздухе, быстро встряхнул, а затем открыл крышку, чтобы проверить содержимое.

— Лучше бы тебе не оставлять ничего себе, — прокомментировал он.

Я ожидал, что Карма ощетинится и, возможно, бросится на ублюдка, но он лишь фыркнул.

— Когда я их достал, там было именно это. Я к ним не притрагивался.

Озиас сунул пузырек в карман, его выпуклость была едва заметна в безразмерных спортивных штанах.

— Значит, по рукам. — Он окинул меня оценивающим взглядом, а затем так же осмотрел Карму. — Удачи вам там. Она вам понадобится.

Пока рычание Кармы эхом разносилось по коридору, Озиас свернул в боковой проход с последней, едва заметной ухмылкой.

Я преградил путь своему товарищу по стае, чтобы не дать ему броситься вдогонку, и подтолкнул его вперед. Нам нужно было достать ключ, желательно до того, как мы столкнемся с кем-нибудь, кто хочет нашей смерти.

— Что это, блядь, было? — спросил я.

Я повел нас по боковому коридору, и стены сузились настолько, что мы с Кармой больше не могли идти бок о бок.

Он зашагал следом за мной, ворча.

— Столкнулся с ним вчера вечером в кафетерии. Подумал, что таблетки нам не нужны, поэтому обменял их.

— На что?

Озиас был бы неплохим человеком, чтобы иметь его на нашей стороне. Его аура была одной из самых грозных здесь. Но Карма был не настолько хорошим переговорщиком, чтобы развести кого-то на обмен защиты на обезболивающие. Даже мне было бы трудно это сделать.

— Цветные карандаши и альбом для рисования.

Я оглянулся через плечо с поднятой бровью.

— Серьезно?

— Я хотел что-нибудь, что мог бы подарить Кресцент. Я рисую для нее.

Ладно, это, надо признать, было мило.

Возможно, мне придется повысить планку того, что я дарю Кресцент, потому что Карма был потрясающим художником. Наша камера была тому подтверждением. Время от времени одна из стай обменивала у него что-то ценное на то, чтобы Карма нарисовал для них граффити, но позволить себе такую роскошь, как искусство, могли только стаи жителей, так что это случалось нечасто.

Он не вдавался в подробности, пока мы шли, петляя по боковым коридорам, соединяющим крылья. Я чувствовал его напряжение в связи; в потрескивающем электричестве его ауры в воздухе.

Чем скорее мы вернемся с ключом в нашу камеру, тем лучше.

Я остановился перед ржавой металлической дверью. Потертая табличка на ней гласила «КОТЕЛЬНАЯ», но таковой она не была уже очень давно. Должно быть, это была котельная с тех времен, когда «Анархия» еще не была такой огромной, до того, как она заняла весь этаж под Киммерийскими хранилищами.

Однако для меня она имела иное значение.

Кошмар и начало.

Выглянув в обе стороны коридора, я убедился, что там только мы с Кармой. Затем я повернул ржавую дверную ручку и позволил двери со скрипом открыться.

— Было бы намного проще, если бы ты хранил эту штуку в нашей гребаной камере, — пробормотал Карма.

Я не удостоил это ответом.

Он остался ждать за дверью, пока я проскользнул в комнату.

Все оборудование все еще находилось здесь, полностью очищенное от всего, что могло бы пригодиться заключенным. К стенам, потолку и полу крепились огромные трубы, ржавые и поцарапанные. Местами помятые и погнутые.

В дальнем углу я присел на корточки, чтобы открутить одно из соединений и снять отрезок трубы. Затем я поднял с пола кусок арматуры и протолкнул его вниз, пока он не достиг угловой секции, ожидая, когда об него звякнет ключ.

Мое сердце забилось быстрее, когда арматура лишь со звоном ударилась о трубу — этот звук совершенно отличался от высокого звяканья ключей.

Я перехватил арматуру поудобнее, тяжело дыша, пока в груди все сжималось.

Нет, они не могли…

Арматура звякнула обо что-то.

Я не смел расслабляться до тех пор, пока не подтянул кольцо для ключей обратно по секции трубы и не выудил его пальцами.

Ключ был бронзовым и треугольным, с прикрепленным маленьким металлическим кольцом. Его зубцы были стерты и закруглены, но он все еще мог открыть замок, для которого предназначался, если им немного пошевелить.

Я сунул его в карман и вернул все на свои места, прежде чем выйти обратно к Карме.

Теперь нам оставалось только придумать, как доказать Доминику, что ключ у меня, не отдавая его ему на самом деле.

И я видел только один способ сделать это:

Украсть что-нибудь из строго охраняемой комнаты с контрабандой.

Глава 19

КАРМА

Когда мы вернулись, комната пахла сладкой влагой Кресцент.

И Вандл тоже.

Ублюдки.

Что он с ней сделал?

С поднимающей свою уродливую голову ревностью я свирепо посмотрел на него, едва сдерживая желание обхватить его горло рукой и сжимать до тех пор, пока он снова не одичает. Он одарил меня ухмылкой. Мудак.

Кресцент лежала свернувшись калачиком в своем гнезде, прячась в тусклом углу, но когда я подошел ближе, она не остановила меня. Ее широкие, золотистые глаза выглядывали наружу, и я забрался в постель рядом с ней.

— Что вы делали, пока нас не было? — спросил я, исключительно для того, чтобы посмотреть, как розовый румянец заливает ее щеки.

Она сжала бедра, ее рот открывался и закрывался, не издав ни звука.

Я натянул одно из одеял на ноги, наклонился и коснулся губами ее щеки.

— Не волнуйся, я уже знаю.

Я отстранился так же быстро, потому что это было небольшой ложью.

Произошло что-то, что заставило ее смущаться, так как запах бархатных роз и какао густо висел в воздухе маленькой комнаты. Судя по ухмылке Вандла, он был в этом замешан, но что именно они сделали, оставалось загадкой.