Все они были немного потрясены, расстроены и… ну, еще и в бешенстве. Но они… в конце концов смирятся с этим.

По крайней мере, я на это надеялась.

Они были язычниками, поэтому не понимали, что не могут дать мне нормальную связь. Не с учетом того, что я из золотой стаи…

Так было лучше всего.

Больше, чем я заслуживала.

Вандл не задерживался, навалив на свою тарелку непристойное количество еды и рявкнув на одного из раздатчиков, когда тот попытался его остановить.

— Я не ел нормальной еды несколько дней, — прорычал он.

Раздатчик, стройный альфа с длинными черными волосами и эспаньолкой, казался настолько шокированным его вспышкой, что не стал спорить.

Раздатчик ничего мне не сказал, хотя и таращился — как и все остальные, на самом деле. Остальные догнали нас, когда он вышел из кафетерия и вернулся на главную площадь, где он укусил меня. Он поставил меня на землю и опустился на одну из скамеек.

Площадь была намного больше любого из коридоров или даже кафетерия, потолок в котором был выше, чем в камерах. Этот зал был высотой в несколько этажей, как зал часовни в Монастыре.

Я присела на скамейку прямо рядом с ним, надеясь, что он не против того, что я так близко.

Он явно все еще злился на меня, даже когда пододвинул один из своих блинчиков в мою сторону. Я взяла его, не в силах оторвать от него взгляд.

Он был действительно красив, даже с этими странными разного цвета глазами. Меня это утешало — я всегда выглядела немного иначе. Мои волосы были белыми, а кожа лишена цвета, за исключением тех моментов, когда я краснела. До того, как мои глаза стали золотыми, они были бледно-розовыми.

Но это не было истинной причиной, по которой его разные глаза были такими пленяющими. Была гораздо более насущная правда, которая до меня доходила.

Он был Провидцем — он был особенным.

А Асценденты возвышали Провидцев как Избранных.

Это означало… Я моргнула, когда правда наконец поразила меня. Он мог заявить права на эту темную связь и не быть проклятым.

— Может кто-нибудь объяснить, что, черт возьми, только что произошло? — Фантом сел напротив нас. Он взглянул на Вандла, затем на меня. — Почему ты убежала?

— Я… не знала, что ваш вожак стаи — провидец, — прошептала я.

— И что это меняет? — спросил Син.

Точно. Они действительно ничего не знали.

— Провидцы обладают зрением за пределами мира смертных.

Вандл замер на полпути, запихивая в рот блинчик, и бросил на меня странный взгляд.

— И…? — подтолкнул Син.

— Так что у него есть полномочия принять решение о темной связи с золотой стаей, такой как я.

Сами эти слова успокоили нервы, которые все еще не отпускали меня с тех пор, как я проснулась сегодня утром.

Я была связана со своими истинными парами, и все будет хорошо.

ПРОВИДЦЫ

Провидцы — это редкие альфы или омеги, отличающиеся белыми волосами и гетерохромией (один глаз красный, а другой белый), а также своей способностью визуализировать ауры других альф и омег. Они не различают цвета, но воспринимают свои пары по запаху в полном цвете. Провидцы могут оценивать стабильность и здоровье аур, ауральную болезнь и определять классификации связей — включая связи принцесс и добровольные или недобровольные темные связи — что часто отмечается отчетливыми визуальными явлениями, такими как жемчужный блеск на местах укусов.

ВАНДЛ

Мой разум медленно адаптировался к новой реальности. Новому миру. Я помнил свое время в камере. Одиночество. Безумие. Черно-белые силуэты охранников, которые то появлялись, то исчезали.

Лишь с несколькими краткими проблесками реальности.

Так мало людей я помнил из прошлого…

Пока один визит не подарил мне достаточно реальности, чтобы попросить спуститься сюда, в «Анархию»…

Как давно это было?

Затем моя жизнь превратилась в череду мелькающих воспоминаний. Встреча с Сином и присоединение к стае. Циклические входы и выходы из гона. Драки в клетках, достаточно жесткие, чтобы иногда, на кратчайшие секунды, я приходил в себя.

Я понятия не имел, как далеко друг от друга были эти события.

Дни. Месяцы. Годы.

Однако сегодня все изменилось. Я проснулся в нарастающей волне паники, увидев, как моя омега пытается сбежать.

Совпадение запахов…

Та, с которой я связал себя темной связью, даже если она не оставила мне выбора.

Она была прекрасна. Идеальна. Но она говорила действительно странные вещи. Я опустил еду, разглядывая ее внимательнее.

Что она только что заявила?

Зрение за пределами чего?

— Мира смертных?

Насколько я знал, ауры были вполне себе смертными. Просто я мог оценивать альфу и омегу на более точном уровне, чем кто-либо другой. Полезно для диагностики проблем и стабильности.

Я взглянул на остальных.

Фантом помог мне разобраться.

— Кресцент только что прибыла, и она была частью… группы под названием Асценденты.

Кресцент…? Я взглянул на нее, примеряя это имя к этим широким, напряженным глазам цвета, которого я никогда раньше не видел.

— Группы…? — спросил я.

— Как вера, — сказала Кресцент.

Краем глаза я заметил, как Син одними губами произнес слово «культ».

Я… ясно.

Никогда особо не увлекался религиозными штучками, но это было нормально. В смысле… особенно если она считала меня особенным…

Я посмотрел на остальных членов своей стаи, разглядывая их одного за другим. Я не помнил, чтобы мне говорили их имена, но они легко приходили на ум, всплывая из миллиона туманных воспоминаний.

Они были существами, которые до сих пор состояли из сгустков энергии, привязанных ко мне связью, бывшей моим единственным якорем в реальности.

Теперь я, наконец, воспринимал их во плоти.

У Сина была странная для омеги аура и малиновые глаза, острые как кинжалы. Этот цвет не давал мне покоя: воспоминания из моего времени до того, как меня заперли в этом месте — тревожный звонок природы. Угроза… Но какими бы жесткими ни были его грани, это была не единственная его сторона — была и другая, которую он предлагал своей стае. Я прожил с ним в связи достаточно долго, чтобы знать ту часть, которую он пытался держать глубоко запрятанной.

Вспышками возвращались воспоминания, одни из худших моментов в том пожаре безумия. Оно пыталось поглотить меня целиком.

Но он был там, ни единого проблеска обиды в этих глазах, когда он прижимал меня к груди; слабая вибрация его низкого раскатистого мурлыканья была единственной нитью, не дававшей моему разуму окончательно раствориться.

А еще были Карма и Фантом. С этими двумя всплывали куда менее болезненные воспоминания. Карма мелькал в десятке разных моментов, и в них его глаза были дикими, когда он бросался на меня, его губы кривились в оскале.

Опьяняюще.

Клетки для гона и бойцовские ямы.

Клапан сброса давления для агрессии и безумия.

Фантом иногда тоже оказывался на месте Кармы.

Но они были больше, чем просто боями; они были… Я почувствовал, как на моем лице появляется улыбка, когда я понял, что это было.

В течение чего… месяцев… лет?

Я сделал глоток своего напитка, поймав взгляд Фантома, прежде чем спросить:

— Почему, собственно, вы все это время позволяли одичавшему альфе оставаться вожаком стаи?

Взгляд Кармы метнулся ко мне, а выражение лица Фантома скисло; еда замерла перед его губами.

Син усмехнулся, заметив мое самодовольное выражение лица.

— Думали, это делает тебя счастливым, — пробормотал Фантом. — Нам нужно было, чтобы ты не был одичавшим.

Моя улыбка стала шире.

— Ага-ага.

Я не стал произносить вслух ту правду, которую я собрал по крупицам из тех боев в клетках: они не смогли забрать его у меня.

— Похоже, это сработало, — добавил Фантом. — И как раз вовремя.

— Как раз вовремя? — спросил я.

— Приближается апелляция, — сказал Син.

Апелляция…?

Потребовалось мгновение, чтобы это слово обрело смысл, но затем я удивленно моргнул.