И я вовсю налюбовался этими милыми бледными бедрами, окутанными прядями серебристо-лунных волос. Затем я поймал осуждающий взгляд Фантома и закатил глаза.
Она была моей парой.
И она не то чтобы пыталась спрятаться от меня, когда я приподнял для нее одеяло.
Впрочем, она пряталась от Фантома.
Самодовольный смешок вырвался наружу прежде, чем я успел себя остановить. В том, чтобы быть омегой, время от времени были свои плюсы.
Когда она оделась в мешковатые спортивные штаны и футболку не по размеру, казалось, ей стало комфортно сидеть поверх одеял. Она сложила руки на коленях, позволив Карме перестроиться в его удушающих объятиях, а затем снова устроилась поудобнее.
— Ты голодна? — спросил я.
У нас был тайник с батончиками, спрятанный в небольшой дыре под кроватью Фантома. Поскольку двери днем не запирались, у нас было несколько мест помимо комода, чтобы хранить вещи, которые мы не хотели, чтобы у нас украли.
Она покачала головой.
У меня был соблазн расспросить ее подробнее обо всем, что она наговорила — о том, почему она думала, что проклянет нас. Здесь внизу все альфы уже были осуждены; не так уж много проклятий она еще могла бы наложить.
Но Кресцент дышала ровно, атмосфера стала мирной теперь, когда ее запах вернулся к нормальной силе.
Я не хотел ее расстраивать, на сегодня с нее было достаточно. Поэтому я позволил кончикам пальцев играть с прядью ее мягких влажных волос и попытался высчитать наши шансы дожить до апелляции.
Фантом был прав, что доставать сегодня пистолет было риском, но это того стоило. Кроме того, если уж мне и нужно было показать оружие, то лучше всего это было сделать в ходе демонстрации силы, унизившей Холдена.
Я просто не ожидал, что это обернется настоящим совпадением запахов. И картина получилась идеальной: вся «Анархия» только что видела, как омега увел подарок Холдена прямо у него из-под носа.
Это, впрочем, было удачным стечением обстоятельств.
Я бы заявил права на Кресцент независимо от того, смог бы я это выкрутить или нет. Ничто не могло в полной мере описать ту потребность, которую я почувствовал, когда увидел ее в первый раз — знание, пронизывающее до самых костей, что она моя.
Кусочек меня, о нехватке которого я даже не подозревал.
Даже сейчас я чувствовал это как раскаленный добела кусок металла в груди, давящий на легкие с каждым вздохом.
Возможно, альфам в моей стае нужен был ее запах, чтобы узнать, но мне — нет.
И дело было не только в том, что это значило для меня.
Я любил свою стаю, но даже я не мог отрицать, что мы были лишь потерянными душами, цепляющимися за выживание в мире, который в противном случае бросил бы нас умирать.
Но Кресцент… Сама гравитация мира изменилась вместе с ней.
Истинная пара.
Сигнал от вселенной о том, что нам дозволено хотеть большего. Быть большим. Что-то… предназначенное судьбой, а не воля случая.
Ее запах был словно сон.
Нежные бархатные розы и роскошное какао, сладкое, как угощение на День святого Валентина.
Но все равно что-то было не так.
Она боялась, что было вполне логично — за исключением того, чего именно она, казалось, боялась. Не этого места, а… нашего заявления прав на нее, подумал я.
Чем дольше мы лежали, тем более напряженной она становилась, пока ее тревога не передалась всем остальным. Фантом то и дело бросал на меня взгляды, и скоро он сам спросил бы ее, что не так, если бы я не опередил его.
Он был милым, но никто из этих альф не стал бы моим первым выбором для обсуждения деликатных тем.
Так что мне оставалось нарушить тишину — и, надеюсь, не разрушить при этом нежную маленькую омегу, лежащую рядом со мной.
— О чем ты беспокоишься? — спросил я.
— Я все разрушу, — прошептала она. — У тебя есть твои альфы, а теперь я здесь, и он уже…
Она замолчала, когда я прижал палец к ее губам.
— Малышка, — сказал я, пробуя еще одно прозвище, но… оно не совсем подходило. Мне нужно было найти идеальное. — Ты ничего не разрушаешь.
Карма, хоть и был безумен, был альфой с убеждениями, которые просачивались вплоть до его инстинктов. Если бы это было не так, мы бы ни за что не избежали того, чтобы застать его трахающим ее, когда вернулись. Вместо этого она была вынуждена терпеть особенно жестокие объятия.
Он мог превратиться из свирепого зверя в плюшевого мишку в мгновение ока, и когда он это делал, что ж, я никогда не встречал более нежного альфу.
Кресцент повезло, как и мне. Карма, Фантом и Вандл — они были особенными. Здесь не было таких альф, как они.
Я на мгновение провел по его щеке, заслужив в ответ любопытный яркий глаз, который открылся и посмотрел на меня оттуда, где он все еще держал нас обоих в своих объятиях. Его зрачки были по-прежнему полностью расширены.
— Видишь, с ним все будет в порядке, — пробормотал я. — Хочешь помочь?
Она кивнула, но казалось, будто у нее в горле застрял ком.
— Помочь ему прийти в себя? — спросила она.
— Ага, — на данный момент он одичал, но для него это не было чем-то необычным, даже если в последнее время это случалось реже.
Она подняла руку, повторяя мой утешительный жест и взяв его за щеку, на что в его груди зародилось низкое мурлыканье. Ее брови поползли вверх, и она выглядела неуверенной. Однако ее рука дрожала, и я видел такой страх в ее золотистых глазах.
— Это не гон, он просто… заблудился. Вот и все.
В этом месте никого не было просто так. Фантом был самым приземленным. Но Карма?
Мы очень старались, зная, что ему нужно стать более уравновешенным, если мы хотели надеяться на то, что нас выпустят к моменту нашей апелляции. Но, судя по состоянию его тела и гормонов, Фантом считал, что он пришел из нелегальных бойцовских клубов, где устраивали гоновые бои. Нью-Оксфордская сеть торговцев, которая доводила альф до безумия, заставляя их соревноваться друг с другом.
Стая балансировала его, но прогресс был медленным. Возможно, Кресцент и довела его до такого состояния, но я расценивал это как хороший знак. Он установил с ней связь быстрее, чем я, а это означало, что при правильном подходе она вполне может вернуть его обратно.
И действительно, он уже реагировал на ее близость: низкое мурлыканье ожило, когда он пошевелился, обвивая ее руками и прижимая к себе.
На мгновение я увидел нервную улыбку на ее лице — проблеск восторга, но затем она исчезла, и она бросила на меня виноватый взгляд, словно зная, что я это видел.
Она осторожно опустила руку на его волосы, и он мгновенно отреагировал, склонив голову и снова прижавшись зубами к ее шее. Она рассмеялась, ее щеки стали ярко-розовыми, когда его мурлыканье усилилось, но я не уловил никакого страха в ее запахе.
Было очевидно, что она прибыла из места с множеством правил и была изголодавшейся по прикосновениям, как я никогда не видел, но инстинкты рвались из нее наружу. Тот легкий укус, которым она одарила меня, когда я сказал, что у нее красивое имя, был тому подтверждением.
Она обхватила Карму за щеку, выпрямляясь и направляя его обратно, чтобы он уткнулся носом в ее ключицы.
Итак, мы устроились вот так. Фантом ненадолго вышел, и я слышал, как он снаружи разговаривает со стаей Эмеральд и стаей Уэйкфилд. Это было хорошо, нам нужно было начать укреплять союзы, прежде чем кто-то успеет их подорвать. Дверь была приоткрыта, и до меня долетали редкие обрывки разговора.
Альфы, запертые здесь вместе с нами, никогда не примут стаю, претендующую на двух омег — дожить до нашей апелляции теперь было практически невозможно.
Но было слишком поздно.
Я прикончу каждого альфу в «Анархии», прежде чем отпущу ее.
И все же я задавался тем же вопросом, что и Фантом. Как, черт возьми, такая омега оказалась здесь внизу?
У меня кровь закипала от одних только мыслей об этом.
Омеги, которых бросали сюда, не появлялись из ниоткуда. Потерянные души, вытащенные из сетей торговцев. Те, кто разозлил людей, обладавших большей властью, чем следовало — я знал, что Джастина поймали с дочерью сенатора.
