Но каждой ночью
сын и отец бредут по озеру.
Отец бессмертный приходит на могилу к сыну, и вдвоем они идут по лунному мосту на остров, на гору Гушань, гулять среди цветущих слив.
Они беседуют о сущем, о любви,
О тех, кого оставили в сем бренном мире...
Приемный сын Гаоцзуна (будущий император Сяоцзун) появляется на сцене:
Вот сколько лет уже прошло,
но слухи ходят, что Юэ Фэй живой является. Раз праха нет, так значит он - бессмертный.
В даосском пантеоне он бессмертным признан, и все убеждены, что жив он И сын его...
Быть может, чтобы смуты все пресечь и разговоры эти,
сжечь надо прах его, чтоб не воскрес.
Но если праха нет, то надо...
его придумать... и тогда... увидят все,
что нет его.
Огонь их тайну поглотит.
И будут знать все, что Юэ Фэя нет.
Но где же взять мне прах?
Придумать надо...
И храм построить, и мавзолей, чтоб по ночам не шлялись где попало...
Да будет так.
Ну, вот и все, закроем тему эту.
И завтра с почестями произведем сожжение останков.
И назовем героями героев.
Изменникам же по заслугам воздадим.
И после возвестим о смене власти.
Стар император, и ему пора подумать о покое
Входит постаревший Гаоцзун:
-Ах, солнцеподобный!
Ты с кем здесь говорил?
Так, сам с собою.
О чем же?
Да рассуждал о смутах в государстве.
Я думаю, настало время
назвать героем Юэ Фэя и почести ему воздать.
И в то же время Цинь Гуя,
как виновного, признать изменником.
Вот как? Ты хочешь сделать то, что я хотел, да так и не решился.
Мать и сестра мои,
и прах отца возвращены мне были вместе с миром.
Позорным миром.
-Да, позорным. Ну, что же, видно, мне на покой пора.
Берись за дело.
Гаоцзун, состарившись, стоит в даосском храме. Немного в отдалении восемь бессмертных.
О, император просит о бессмертии?
Тем временем Гаоцзун взывает к Юэ Фэю:
Ты видишь, Юэ Фэй?
Твой император,
тебя казнивший, сына твоего, пришел к тебе и просит о бессмертии. Бессмертные шепчутся между собой:
Забавно, однако.
Вот она, ирония небесного пути!
Но подождите, что он скажет.
Император Гаоцзун становится на колени перед портретом Юэ Фэя:
Прости.
Надеюсь на прощенье.
Я - не святой. Я - смертен.
Я оставляю все и ухожу.
Так много дел еще.
И Академия художеств.
Я в руки кисть давно уже не брал, чтобы воспеть цветы, туманы, горы.
Что же? Молчишь? Молчи.
Но нету мне покоя...
Знай только, завтра тебя простят и будут почитать среди героев.
Представление закончилось. Но зрители еще долго не расходились. Они рассуждали о том положении, в котором находилась страна после измены Цинь Гуя.
Никем не замеченные отец и сын в молчании возвращались домой.
Конфуций говорил:
Так близки друг другу по природе, так далеки по опыту.
Учение о страсти
Б
ойся встретить Звезду персикового цвета...» Даже просветленные монахи грезят о ней во сне, не в силах заснуть, бросают свою обитель, уходят в мир, лишаясь крова и поддержки, без малейшей надежды встретить ее во Вселенной или хотя бы увидеть ее еще раз...
Но если ты думаешь, что у звезды иная, счастливая судьба, то ты ошибаешься. Каково ей, звезде, сиять во всей Вселенной одной, где до ближайшей звезды миллионы ли. У нее есть лишь одно утешение, что какой-нибудь небожитель однажды, устав от дороги, посетит ее обитель. Когда же Звезда персикового цвета сочетается со Звездой странствующей лошади, то путь позади нее устлан цветами и разбитыми сердцами.
Но и ее сердце не знает покоя, покрытое ранами.
Только вселенское мгновение дано нам однажды, чтобы решить свою судьбу. Но, самонадеянные и глупые, мы все откладываем на потом, на завтра, на час, на минуту. А мгновение - оно уже прошло.
И миллионы лет должны пройти, чтобы звезды вновь оказались благосклонны к нам. И вся наша жизнь - это лишь грезы о потерянном рае.
Но рай вот он - открой свое сердце, сними свои одежды, кто б ты ни был, монах или воин, стань нагим и беззащитным перед своим счастьем. Так просто... Вот только как узнать его, это мгновение.
Как оказаться к нему готовым, как распознать в череде событий то самое, космическое мгновение? Ведь только раз возможна встреча со странствующей лошадью, которая сочетается со звездой персикового цвета.
Бойся встретить звезду персикового цвета.
Кто она, Звезда персикового цвета?
Однажды встретив ее в своей жизни, мужчина никогда не может забыть ее. С кем бы потом он ни встречался, она всегда будет светить ему.
И, стоя у роковой черты, они не плакали, они благодарили небо за каждое мгновение, подаренное им, чтобы быть вместе. Они были счастливы и они улыбались. Плакала лишь сама богиня Гу- аньинь, не в силах сдержать слезы. Тогда она остановила это мгновение за какую-то долю мельчайшую секунды до роковой развязки. Нарушив все правила и все приличия, она проникла в царство Инь, похитила тайные книги и переписала судьбу этих двух дерзких влюбленных, посмевших быть счастливыми на земле, открытых, как ладони Будды, сумевших распознать свое космическое мгновение и не упустить его.
Для смелых, отчаянных и честных, и чистых в своей любви открыт весь мир.
Она долго пробиралась сквозь джунгли с дикими зверями и ядовитыми змеями к горному храму. Она не знала потайных троп. Она не знала, там ли он. Но когда она засыпала от усталости, она видела огромный космос, в котором он улыбался ей, и она верила, что едва увидев ее, он улыбнется ей и протянет ей руки, и обнимет ее нежно-нежно. И дикие звери блаженно засыпали около нее, и ядовитые змеи не видели в ней опасности. Мир и любовь окружали ее, распространяясь вокруг на многие ли.
И вот на рассвете, еще не открыв глаза, еще где-то на грани сновидения и реальности, она услышала гонг Венеры[29] и утреннее пение монахов.
Ноги сами несли ее на зов судьбы. Вот и монастырь. Но где найти прохожих, чтобы передать дары. О небо, она не может прикоснуться к монаху. Выбежали монастырские собаки, подняли лай, но и они успокоились. Один старый монах, к счастью, увидел ее. Она помахала ему рукой и оставила подношения у ворот. Все деньги, вырученные от продажи дома.
Монах принял их, поблагодарил и ушел. Она же осталась стоять одна в этой глуши. Ни прохожих, ни домов поблизости, только монастырские собаки.
Она встала на колени и стала молиться.
День. Второй. Третий.
Старый монах вынес ей еду.
Четвертый. Пятый. Шестой.
Старый монах вынес ей еду и строго покачал головой.
Седьмой. Восьмой.
На девятый день произошло чудо.
Она пошла искупаться в ручей, что был неподалеку от монастыря. Там же монахи набирали воду для монастырских нужд. Когда она выходила из воды, она увидела его, застывшего вместе с кувшином. Он не поверил своим глазам, а может быть, подумал, что сошел с ума, а может, подумал, что еще спит. А во сне возможно все... И он улыбнулся, протянул ей руки и обнял ее. А обняв ее, он более не мог быть монахом... Настоятель отпустил его:
Ты - монах, ты - свободен...
Они ушли вместе, взявшись за руки, равные и счастливые. Монахи смотрели им вслед, каждый думая о своем. И только тот старый монах, который принимал подношения и приносил еду, улыбался.
Странствующая лошадь подняла свои длинные ресницы с грустью расставания...
И только самый смелый и умный достоин такой награды.
Достоин встретить Звезду персикового цвета.
Утренние, нежные, пастельные еще блики упали на пол. А сон еще не хотел уходить, лица были так близки и ясны, как будто и не кто-то это был,
