Влюбленность в Кейпела скорее представляла проблему для Габриэль. Она не пыталась скрыть чувства к Бою, а с другой стороны, понимала всю двойственность своего положения. Будущее представлялось куда более неясным, чем ранее. Габриэль боялась (и справедливо), что ее ждет судьба стареющей кокотки, которую содержат только из милости. Она понимала, что только деньги — деньги, которые она заработает своим трудом, — сделают возможным свободный выбор образа жизни взамен того унизительного статуса, на который она, казалось, была обречена. Одно время Габриэль даже подумывала снова начать петь. Но все вокруг в один голос уговаривали ее не наступать снова на старые грабли. К тому же ее младшая сестра Антуанетта в то время находилась в Виши, полностью повторив путь Габриэль. Несмотря на хорошие внешние данные, младшую Шанель там тоже не ждали. В итоге Антуанетте помогала финансово Адриенна, жившая за счет своего богатого и знатного жениха. Интересно, что Адриенна находилась фактически в том же положении содержанки, что и Габриэль, но она любила барона де Нексона, причем взаимно, поэтому другой судьбы себе не искала.
Итогом размышлений стало решение ехать в Париж и открыть там свой бутик. Этьен усмехнулся, сначала поняв Коко превратно: он не мог взять в толк, что женщина хочет жить самостоятельно и зарабатывать на жизнь честным трудом. С другой стороны, планы шить шляпки для подружек его друзей и даже для дам из высшего общества выглядели получше, чем пение в кабаре. А вот Кейпел идею Коко принял сразу. Коммерческая жилка в нем была развита куда сильнее, чем в Бальзане. Бой видел в проекте Габриэль перспективу, которую следовало развивать. Кроме того, ее переезд давал возможность их роману развиваться без оглядки на Этьена. Тройственный союз Бальзан — Кейпел — Коко Шанель вылился в то, что Бальзан отдал в распоряжение Коко свою квартиру, которая располагалась на первом этаже дома в престижном парижском квартале — прекрасное место для размещения магазина, — а Кейпел ссудил ей денег. Ему затея импонировала еще и тем, что его квартира располагалась по соседству с квартирой Этьена, где теперь планировала жить Коко. Ну а Габриэль собрала вещи и отправилась в дорогу. В Париже ей уже приходилось бывать с Этьеном и его компанией — правда, город для нее ограничивался ипподромом. Теперь его предстояло завоевать весь, целиком.
Глава пятая. Париж начала века
Пока для Коко Шанель столица Франции оставалась терра инкогнита. На дворе стоял 1910 год: в начале века страна являлась одним из мировых лидеров в плане экономического развития. У нее было первое место по производству автомобилей и четвертое по протяженности железных дорог (после США, России и Германии). Значительное место в структуре французской индустрии занимало производство средств потребления. Ювелирные изделия, парфюмерия, обувь, мебель, текстильные изделия оставались наиболее предпочтительными видами экспорта. Несмотря на возникновение крупных предприятий, 94 процента компаний были мелкими, часто семейными. По-прежнему большое количество населения было занято в сельском хозяйстве (порядка 40 процентов), но кризис, который начался в этой области еще в те времена, когда прадед Шанель держал в Понтее свой кабачок, не прекращался. В частности, продолжали сокращаться виноградники и площади зерновых культур, которым создавала конкуренцию дешевая американская продукция.
Активно шла колониальная экспансия Франции, основными сферами которой были Африка и Индокитай. В Северной Африке к Алжиру были присоединены пограничные с Марокко земли, а также установлен протекторат над Тунисом. Окончательно сложились контуры Французской Западной Африки, включившей Сенегал, Гвинею и обширные внутренние области континента до самого Нигера. В 1895 году совершилась аннексия Мадагаскара. Договор 1889 года разделил сферы влияния Франции и Великобритании в Северо-Восточной Африке. Уже в конце 1880-х годов на основе колоний в Юго-Восточной Азии окончательно сложился Французский Индокитай, в состав которого вошли будущий Вьетнам, Лаос и Камбоджа. К 1913 году французская колониальная империя охватывала уже 10,6 миллиона квадратных километров с населением 53,4 миллиона человек.
Конечно, в облике Парижа находили отражение все тенденции времени. В столице прошло пять Всемирных выставок (1855, 1867, 1878, 1889 и 1900 годов). Они требовали изменения архитектурного облика города, который был бы под стать огромным павильонам и притоку большого количества посетителей (например, в 1855 году выставку посетило пять миллионов человек, в 1867 году — уже более десяти миллионов). Сооружения дворцового типа соседствовали с новыми формами из металла, стекла и железобетона. «Галерею машин», которая использовалась в Париже на протяжении трех выставок, проектировал инженер по металлическим конструкциям Гюстав Эйфель. Начиная с этой выставки страны-участницы стали размещать свои экспозиции в специально построенных национальных павильонах.
В 1889 году к очередной выставке возвели знаменитую Эйфелеву башню (Коко Шанель не видела Парижа без башни), которую планировали после разобрать. Выставку приурочили к столетию взятия Бастилии, на ней присутствовало около тридцати миллионов человек. Башня служила входом на выставку, даже во время строительства желающие могли подняться на второй этаж. «Галерею машин» разобрали только в 1910 году, на тот момент она успешно конкурировала с Эйфелевой башней, являясь самым большим крытым помещением в мире. К выставке 1900 года построили новые вокзалы, без которых облик Парижа сейчас трудно представить: Орсе и Лионский. Более того, именно тогда открылась первая ветка парижского метро. Построили здания Большого и Малого дворцов: Большой служил для конных и мотошоу, а также выставки скульптур, Малый — для выставки французского искусства. К выставкам строили новые мосты через Сену, вокзалы, здания, появлялись и новые улицы. Габриэль увидела Париж практически таким, каким мы его видим сегодня, старого города она не знала: преобразования барона Османа совершились во второй половине XIX века. Основательница новой моды фактически въехала в обновленный город, который был готов к преобразованиям. Всемирные выставки изменили лицо Парижа, продолжая в том же духе, можно сказать, что Шанель изменила лица парижан. Все это меняло образ жизни горожан — ХХ век вступал в свои права.
Шанель предстояло поселиться в квартире Бальзана, расположенной на бульваре Мальзерб. Год спустя она переедет на улицу Камбон. Сейчас это улица роскошных бутиков, в двух шагах от Лувра, Оперы, основных туристических потоков. Но и в начале века она считалась весьма престижной. Весь парижский бомонд концентрировался к тому времени на Монпарнасе, переехав туда с Монмартра. Действительно, Монпарнас стал более цивилизованным, как выражался Кокто, тем Монпарнасом, который уже похож на современный, в значительной мере потому, что туда хлынули новые обитатели, а эта «цивилизованность» — появление нормального жилья, зрелищных предприятий, мест общения и отдыха, — в свою очередь стимулировала приток свежих созидательных сил. Именно так возникли «литературные галактики» Монпарнаса с их организациями и журналами, объединения художников с их школами и «академиями», наконец, ателье и общежития, сразу привлекшие вездесущих коллекционеров и маршанов (торговцев картинами), без которых существование творческой братии просто немыслимо. В тот район стекались люди искусства. «Монпарнас тогда был захудалым кварталом. А мы слонялись по нему как будто без всякого дела, но так только казалось. Ведь у молодежи такой вид, будто она шляется и бездельничает. В Париже всегда есть кварталы, которые переживают свой звездный час. Сегодня это Сен-Жермен-де-Пре. Когда-то это был Монмартр, а в наше время (теперь его зовут героическим) была очередь Монпарнаса»[19]. Кокто называет тех, кто там собирался, революционерами в искусстве. В какой-то момент Габриэль начнет заводить знакомства и с ними.
Пока на дворе царила Бель Эпок, «прекрасная эпоха», но новая эра «ревущих», «безумных» двадцатых уже была на пороге. Париж стал творческим центром Европы: отовсюду туда стекались художники, писатели, деятели театра и кино. Они встречались в кафе и барах Монмартра и Монпарнаса, рисовали, делая наброски на клочках бумаги, обоях и салфетках. Коко Шанель знала, куда ехать, чтобы менять моду. Искусство второй половины XIX века, на которое повлияла французская революция, ушло от нео-классицизма и романтизма предыдущих эпох. Художники перешли к реализму, обратив внимание на простых людей, их повседневную жизнь, лишенную прикрас — это был шаг в сторону того класса, к которому принадлежала семья Габриэль и от которого ей так хотелось убежать. Огюст Роден — яркий пример скульптора той эпохи, где главенствуют движение, реалистичность изображения, даже если перед зрителем стоит мифологический персонаж.
