Снова короткий…

— Что это? — тихо говорю я, больше для себя, чтобы упорядочить мысли, чем задав вопрос Зорину. — Какой-то сигнал «SOS»?

— Нет, — шепчет мне Зорин, смотри сам.

Он, прям на лету, переводит щёлчки в буквы и говорит мне:

— Точка-точка-точка. Это — «Б».

— Точка-тире — «Е».

— Точка-тире-точка-точка — «Г».

— Точка-тире-тире — «И».

— Точка-тире — снова «Т».

— Точка-точка-точка — «Е».

— Слышишь, Док? — быстро говорит мне Зорин. — Всё это означает: «БЕ...ГИ...ТЕ»! Оно стучит нам: «Бегите»!

— Интересный поворот! — за внешней бравадой я скрываю нарастающее волнение.

— Получается, — Зорин тоже явно такого не ожидал, — оно нас хочет предупредить?

— Получается, что так, — отвечаю я.

— Там, что, находится человек?! — Зорин спрашивает меня, будто я могу видеть сквозь стены.

— Не думаю! — говорю я. — Точнее, не совсем человек. Ты же слышал тот звук в самом начале. Он изменился при нашем приближении. Может быть там сидит одна из этих штуковин!

— А накой он тогда нас предупредил? — не сдаётся Зорин. — А, Док?

— Не знаю! — рублю я. — Может быть это — ловушка! Чтобы мы сдёрнули отсюда, и вышли на улицу! Но это — не главное!

— А что тогда? — удивляется Зорин.

— Оттуда смердит трупом! Даже гибриды так не воняют! Там точно нечто такое, чего мы ещё не видели!

Мы с Зориным разговариваем так, будто остальных нет. Ребята просто смотрят на нас и не вмешиваются, здраво рассудив, что, сейчас, не место и не время.

— Помнишь, — продолжаю я, — когда мы сюда бежали, один из них тоже пытался нас предупредить. Пока он был, — я акцентирую на этом внимание, — ещё человеком, а потом, после полного обращения в гибрида, он пытался нас убить, как и остальные.

— И... — удивляется Зорин, — что ты предлагаешь? Сбежать отсюда?

— А ты бы побежал? — подначиваю я его. — Тем более, нам некуда бежать. На улице находятся эти твари, это уже не говоря о диком холоде снаружи. Мы там не продержимся и десяти минут, как нас разорвут на части, или же мы замёрзнем!

Едва я это произнес, как щелчки участились. Будто существо внутри среагировало на мои слова.

Звуки пошли сплошным косяком, пока не слились в один непрерывный шум, в котором уже не разобрать точки, тире, паузы, не говоря уже о расшифровке послания.

А дальше происходит то, чего я внутренне ожидал.

За перегородкой раздается глухой удар и у меня появляется ощущение надвигающейся на нас смерти.

Зловоние усиливается.

Бух!

Пол под ногами сотрясается, как если бы по нему ударили молотком.

Бух!

Раздается глухой урчащий стон, как, у чего-то первобытного.

По воздуху распространяется вибрация. Она становится всё сильнее и сильнее, а сквозь дыры от пуль к нам проникает призрачный мерцающий свет.

Тварь приближается!

— Надо действовать, — шепчу я Зорину, — заходим внутрь помещения! Зачистим его!

— Давай! — говорит он мне. — Работаем двойкой!

— Если там гибрид, — я стискиваю рукоятку пистолета, — стреляем ему по конечностям, чтобы оно упало, а затем... — я оборачиваюсь и смотрю на ребят, — как только я вам скажу, заходите туда за нами и забиваете то, что будет там лежать на полу. Бейте это всем, что вам подвернётся под руку! Всем, я сказал! Дед, ты, в первую очередь, гасишь эту суку своей дубинкой. И, главное, — я выдерживаю паузу, — если мы не убьем эту тварь, то она убьет нас! Забудьте про милосердие! Ему здесь не место!

Ребята молчат. Только тяжело дышат. Батя стискивает ракетницу. Валера поднимает металлический прут. Кимчи сжимает ружье за ствол, прикладом вперёд, а Илья и Павел, метнувшись к стене у выхода из помещения, забирают из ниши пару запасных деревянных черенков для снеговых лопат.

Ещё у меня в кармане лежит нож. Так сказать, весомый аргумент, если дело дойдёт до рукопашной.

— Давай, командир! – неожиданно говорит мне Дед, и стискивает своё оружие — ножку от массивного дубового стола с болтом на конце. — Завалим эту тварь!

Я ему киваю, и делаю шаг в помещение, освещая его фонариком. Прямо на каркающий звук. И в нём я вижу такое, отчего у меня захватывает дух, а сердце резко прибавляет оборотов, прокачивая по моим венам чистый адреналин, который выжигает моё нутро огнём ярости…

Глава 23. Сборка № 1

Время для меня, словно останавливается. Затем, отматывается назад на несколько секунд, и я, как бы вижу себя со стороны — человека, который столкнулся лицом к лицу с запредельем.

Бум, бум, бум...

Моё сердце колотится, как сумасшедшее.

Шаг. Ещё один.

Я вспоминаю, как меня учили заходить в помещения, когда ты не знаешь, кто там находится внутри.

Действую предельно осторожно.

Пока Зорин держит на прицеле правую часть, я, по принципу маятника, перенеся тяжесть тела на левую ногу, быстро подсвечивая себе фонариком, заглядываю за проём.

Раз!

Два!

Три!

Три секунды, и я выныриваю обратно, но этого было достаточно, чтобы я увидел хренотень, которая и издавала этот безумный клекот.

В мозгу словно вспыхивает картинка.

Бух!

И у меня перехватывает дыхание.

Луч моего фонаря выхватил из темноты странный силуэт. И я, даже сперва не понял, что это такое.

Иссохшее, как мумия, и полностью обезвоженное тело в лохмотьях, которое, будто расчленили, вывернули наизнанку, а затем собрали заново, не заботясь о том, чтобы оно выглядело, как человек.

Тварь стоит, опираясь на две культи вместо ног из собственных же берцовых костей, только вытянутых, утолщённых, и сросшихся под неестественными углами.

Плечи развёрнуты так, что ключицы выгнуты наружу, как два рычага, чтобы увеличить размах рук.

Фаланги пальцев, по всей видимости, отрезаны, и вместо них, прямо в обрубки, вставлены лезвия от ножей и загнутые на манер когтей гвозди «двухсотки».

Кожа на гибриде серая, похожая на пергамент. И, в то же время, натянута до такой степени, что сквозь неё проступают мышцы и сухожилия.

На груди твари я увидел грубые швы из толстой капроновой нити, какие бывают на брезентовых чехлах.

Ими стянули разрывы там, где плоть не могла срастись сама. И, под этими швами шевелится, что-то плотное, упругое, будто внутри перекатываются тугие электрические жгуты, которые оплели собой часть механизма, вытащенного из кинопроектора и вставленного туда, где у нас находится сердце.

Он вращается, и издает этот звук: «вжж... вжж... вжж...», словно перекачивает жидкость, как мотор.

«Это... — думаю я, — не может быть живым! Это... — я стараюсь подобрать подходящее слово, — сборка! Конструкция, собранная из всякого дерьма, найденного на станции и мертвой человеческой ткани, которая, тем не менее, живет!»

Образ твари стоит у меня перед глазами. Я стараюсь воспроизвести его в мельчайших деталях, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

Голова существа немного наклонена набок. Часть черепа начисто снесена, видимо, как раз там, куда и выстрелили из ружья.

И эта тварь после этого не сдохла!

Глаза гибрида не моргают. Они мутные, с белёсым налётом. Пустые и стеклянные.

Смотрят, будто сквозь меня. И от него несёт вонью разложения, которая заметно усилилась. Видимо после того, как этот монстр ожил и встал, почуяв наше присутствие.

Рот полураскрыт, и тварь издает языком те самые звуки, щелкая себя по нёбу, и раздвинув обветренные губы в безумной усмешке, за которыми виднеются острые обломанные зубы, отчего гибрид стал похож на куклу, сделанную сумасшедшим.

Но и это, — не самое страшное. За тварью, как привязь по полу, тянутся шланги, трубки, или же элементы пищевода. Так сразу в сумраке помещения и не разобрать. И они уходят к дальней стене, в которую... (увидев это, я отказался поверить в реальность происходящего!), вросло, другого слова мне просто не придумать, тело человека со взломанной грудиной и раскрытое, как книга!

Мой разум, будто выхватывает из тьмы разрозненные фрагменты, которые он складывает в цельную картину.