Тут меня отвлек трусящий рядом на каурой лошадке Лапин:

– До Покровки еще далеко?

– Верст двенадцать. Так что часа через два будем на месте. Да, спросить хотел: как твои в наш дружный коллектив влились? Не шокируют их правила?

Комиссар расцвел в улыбке:

– Нет. Даже наоборот. Они ведь все с Путиловского, и солдатчины не хлебнули. Сравнивать особо не с чем. А порядок, он завсегда порядок. Так что нормально всё. Башметова, слесаря с инструментального, даже в солдатский комитет выдвинули!

Глядя на довольного Кузьму, я тоже улыбнулся. Ну да. Благодаря его стараниям батальон разом вырос на двадцать два человека. Это он всех своих смог собрать, из разгромленного отряда. Ну, тех, кто выжил. А было их пять десятков… Угу – пятьдесят рабочих разной квалификации. И таких отрядов по стране – море. А потом за голову станут хвататься – где брать квалифицированный персонал на заводы?

Поэтому из путиловцев я организовал отделение артмастеров (для починки оружия) и десяток влил во взвод охраны нашей артиллерии. Так что в прямых боестолкновениях работяги участвовать не будут. После же поглядим, как себя покажут.

В Покровку, где располагался штаб объединенной группировки, мы прибыли ближе к обеду. Бардака там, что характерно, особо не наблюдалось. Во всяком случае, километрах в десяти от села батальон встретил конный дозор. Правда, наша разведка их обнаружила раньше. Но сам факт не может не радовать. А в самой Покровке я наткнулся на ростовского знакомого. Тот объяснил, что, где и как. После чего мы, с Гришкой и комиссаром, пошли знакомиться с командованием.

Матюшин ожидал прихода батальона. Суховатый мужик среднего роста с седыми усами и умным взглядом карих глаз, он как-то сразу производил хорошее впечатление. Буквально с первого рукопожатия. В процессе разговора выяснилось, что Жилин его относительно меня проинструктировал. Так что встреча оказалась достаточно теплой. Минут через двадцать в дверь пару раз стукнули, и на пороге появился смутно знакомый мужчина с усами не меньше, чем у Федора. Да куда там! Больше! Прямо буденновские усы у мужика! Сам ростом не вышел, но усищи просто шикарные! Командующий при виде вошедшего оживился:

– О! Семен Михайлович, проходи! – и уже обращаясь ко мне: – Вот с ним вы и будете взаимодействовать! Знакомьтесь – это товарищ Чур, командир первого ударного батальона морской пехоты Балтийского флота! А это товарищ Буденный, командир революционного конного отряда.

Пребывая в полнейшем охренении, я разглядывал прилагаемую к усам фигуру. Эпическая сила витаминов! Нет слов! Все революционные деятели, встречаемые мною ранее, были незнакомы. Нет, историкам их фамилии наверняка что-то говорили, но у меня никакого отклика не вызывали. Здесь же… Правда, сильно смущала компактность легендарного командарма. Люди тут все не особо рослые, только вот Буденного я себе представлял здоровым детиной[12]. Поэтому сейчас несоответствие ожидаемых габаритов добавило свою лепту к общему ступору.

Но будущий маршал заминки не заметил и, протягивая руку, представился:

– Семен.

Пожимая крепкую ладонь (а сила чувствуется!), улыбнувшись, я произнес:

– Чур.

Буденный нахмурил брови:

– Не понял. Так это у тебя имя или фамилия такая?

Ухмыльнувшись, ответил:

– А это у меня всё. И имя, и фамилия, и отчество. На выбор.

Стоявший радом Лапин дополнил:

– Товарищ Чур после ранения память потерял, поэтому теперь вот так… А товарищ Жилин, который с ним раньше был знаком, говорит, что ему только псевдоним и известен. Сами понимаете, для подпольщиков настоящее имя – это секретная информация. Кто же знал, что у товарища контузия приключится и так на память повлияет?

Усач озадаченно крякнул, но информацию принял к сведению, и мы все вместе стали обсуждать дальнейшие задачи.

А для моего батальона и отряда Буденного задача была интересная – насколько возможно нарушать снабжение противника и щипать его тылы. Тут ведь (как и в войне с белыми) сплошная линия фронта просто отсутствует. Немцы продвигаются вдоль железных дорог, захватывая насколько это возможно окрестные города и села, оставляя в них свою администрацию и небольшие гарнизоны. Причем, когда я говорю небольшие, это значит, что, в зависимости от величины населенного пункта, немчуры там может быть всего пару десятков, во главе с фельдфебелем, а то и унтером. Правда, фрицев еще поддерживают гайдамаки из УНР да сечевые стрельцы. И их немало. То есть, как выяснилось, поддержка «небратьями» захватчиков это древняя традиция. А я-то считал, что все в Великую Отечественную началось. Но оказалось, что тяга копателей морей в «це европу» имеет более давние корни.

И в прошлый раз большевики сильно обмишурились, думая задобрить гордый и свободолюбивый украинский народ громадными территориальными подачками. На все шли, в расчете привязать светлолицых «лыцарей» к своему Мордору. Даже всеобщей украинизацией части российских земель заманивали.

В этот раз планы были несколько другими. Седой ими не делился (видно, чтобы не сглазить), но по его оговоркам я так понял, что политики коренизации не будет. Вообще не будет. Так что левобережье – это Россия без всяких вопросов. Херсонская, Одесская и Николаевская губернии – туда же. А вот насчет остального правобережья там будут думать – как и зачем. Что останется Малороссией, а что станет самостийной и незалежной «це европой». Ну а пока, как я и говорил, помимо немцев да гайдамаков, будем рубиться и с гнилой отрыжкой Австро-Венгрии – сечевиками.

После обсуждения насущных вопросов отправились к своим подразделениям. Кстати, Буденный оказался еще тот фрукт. Какое-то время нам было по пути, и мы неспешно катили из села, общаясь на разные темы, как вдруг он, задумчиво окинув нас взглядом, поинтересовался:

– А балтийцы-то знают, что у них вот такое новое формирование появилось? Ить вопросы у ребят могут появиться. А матросики свои вопросы оченно досконально задают. Кресты ваши опять-таки…

Трофимов на это лишь фыркнул:

– Ты, паря, чего – нас за ряженых держишь? Мы и есть балтийцы! И уже своим ребятам на корабли да в Совкомбалт весточку послали про то, что стали морской пехотой. Да просьбу высказали, чтобы братва над нами шефство взяла. Так что тут все сурьезно! И насчет солдатских наград тоже отписали. Тем более что вот-вот постановление от Советской власти насчет них выйдет.

Я ухмыльнулся:

– Ну, насчет крестов, для тебя это должен быть важный вопрос. Ведь, судя по усам, ты как минимум бантист. А то и более того.

Семен поднял брови:

– Про усы не понял? И откеля про бантиста знаешь?

– Да что тут понимать? Вот у нас есть Федя Потапов. Два «георгия» имеет и шикарные усы. Но ровно вполовину меньше твоих. Я и сделал вывод, что у тебя как минимум четыре креста должно быть. К таким-то усам!

Все заржали, а Буденный гордо расправил усищи и как-то неуверенно поинтересовался:

– А насчет постановления сведения верные?

Комиссар кивнул:

– Вернее некуда. Мы с самим товарищем Жилиным на эту тему говорили.

Усач довольно хмыкнул:

– Вот и добре. Только мы пока погодим впереди телеги бежать и приказа дождемся…

А потом была подготовка к рейду. Я как-то поначалу сильно задумался, а кого, собственно, брать? Пешие вроде сдерживать будут. Но потом прикинул, что в конечном итоге никто никого сдерживать не станет. Ковпак вон и артиллерию с собой таскал, и даже танки, и ничего. На тысячи километров ходил. Это еще если учесть, что немчура тогда была несравнима с нынешней. Так что на месте оставляю львиную часть обоза (включая три новые прогрессивные вошебойки, которые мне успели сделать в паровозных мастерских, и полевую кухню). Остаются рабочие Лапина. Остаются все тяжелые или ненадежные телеги, которые просто не выдержат дорог и бездорожья. И остается большая часть взвода управления во главе с Григоращенко. Взводный и будет старшим над всей этой солянкой. Мужик он умный и хваткий. Так что обоз будет под надежным наблюдением и посторонние его не растащат. Ну а нам завтра поутру выходить. Надо только еще с буденновцами договориться о взаимодействии. Нет, в штабе с самим Семеном и его командирами мы пообщались. Но кое-какие детали необходимо уточнить…