Давно не стриженный Журбин (всеми кудрями, усами и чертами лица удивительно похожий на Сидора Лютого из «Неуловимых»), кинув ладонь к панаме, ответил:
– Есть! Сделаем в лучшем виде!
А я попенял вдогонку:
– И в порядок себя приведи, а то скоро косы можно будет заплетать.
На что Ванька, хитро блеснув взглядом, лишь кивнул, а меня очередной раз посетила мысль, что без начальственного ора (или шипения) на некоторые командирские пожелания народ с легкостью забивает. И этот ухарь по доброй воле точно стричься не станет. Максимум особо длинные локоны уберет, чисто формально выполнив приказ, и на этом успокоится. С другой стороны – пусть его. Санслужба у нас налажена хорошо, вшей в бригаде почти нет, а у Ивана зазноба в наличии, так что чуб парню просто необходим.
От размышлений о фасонах причесок меня отвлек Буденный. Присаживаясь рядом и закуривая, Семен задумчиво почесал гладко выбритый подбородок:
– Ну что, командир, думаешь, придет германец на встречу? И не слишком ли много мы хотим?
Щелкнув зажигалкой и последовав его примеру, рассудительно ответил:
– Придут обязательно. А вот насчет всего остального… это уж как повезет. Ну а касательно наших желаний, это ведь как в обычном торге: хочешь получить потребное – проси больше.
– Дык они ж охренеют от наших запросов и сразу пошлют. Чё тады делать станем?
Я вздохнул:
– Тогда план «Б». Воевать начнем. И в листовках пояснять фрицам, почему они вместо скорой дороги домой вынуждены умирать за какое-то уже никому не нужное барахло.
Семен фыркнул:
– Эт пулеметы – «барахло»?
– Угу. Вот на черта дембелю пулемет в Германии? Или патроны? Или шинели с котелками да касками? – Задумчиво поглядев на стрельнувшую плохим табаком папироску, я продолжил: – Поверь, солдатам за годы войны все армейское обрыдло до невозможности. У них одна мечта – в цивильное побыстрее переодеться да с девкой фигуристой замутить. И если офицерье из-за каких-то сапог или ложек будет подвергать эту мечту опасности, то ведь их и на штыки поднять можно. Кто там потом в бардаке капитуляции станет разбираться в причинах гибели комсостава?
Буденный крякнул:
– Ну, ежели так смотреть…
Я кивнул:
– Вот так и смотри. За последний месяц на Крымском фронте было три факта «братания».
Казак удивленно вытаращил глаза, и я быстро поправился:
– Э-э-э… в общем, хрен его знает, как это действо наших пропагандистов правильно назвать, но немцам оно преподносилось именно как братание. И там уж комиссары такую агитацию развели, что немчура своих семерых солдат потом арестовала. А скольких не арестовала? А сколько озлобились с этого ареста? Причем отметь – фрицы своих смутьянов даже не расстреляли, как это могло было быть раньше, а просто арестовали. То есть их офицерье чует, что все на ниточке висит. Так что, думаю, особо брыкаться не должны. Тем более что мы не последние фамильные кальсоны с них сдираем. А казенное завсегда ценится гораздо меньше, чем личное…
Собеседник улыбнулся:
– От ведь фря! Тебя послушал, и прямо уверенность появилась. Ты ж и черта убедишь святой водицы испить. Одно слово – характерник!
Если это был комплимент, то он не прошел. Поморщившись, я протянул:
– Сём, вот только ты не начинай! Не надо ходить порочной дорогой Бурцева.
Но Буденный внезапно посерьёзнел:
– Я никак не пойму – чего ты так брыкаешься? Ладно, когда твой малохольный Серега про какую-то аватару речь вел. Вещь неизвестная и людям незнакомая. Могет даже и обидная… А насчет характерников все знают и все о них слыхали.
Я не удержался:
– И многих ты лично знаешь?
Буденный хохотнул, указывая на меня пальцем:
– Ну, одного точно знаю, – и став серьезным, продолжил: – А как тебя еще назвать? И мозги у тебя уж очень хитромудро варят, да и сам ты словно кошак – верткий, сильный, да при луне видишь будто днем.
Хмыкнув, я возразил:
– Ванька-сигнальщик такое же зрение имеет. Он что – тоже заморочник?
Усач лишь отмахнулся:
– Ты зад с пальцем не сравнивай! Ладно зрение, а все остальное как объяснить? Ведь когда мы первый раз встретились, то думал, что ты самую малость помладше меня будешь. Но теперь что? Сейчас навскидку и тридцати не дашь! Хотя по мозгам точно не вьюнош. Это как вообще возможно? А с волосами что происходит?
Машинально пригладив отросший ежик, удивился:
– С ними-то что не так?
Казак прищурился:
– Они ж у тебя как солома выгоревшая были. А теперь ты темно-русого колера. И это только что касается внешности. Про умения я вообще молчу! Я еще с той атаки, когда ты по лошадям, словно кузнечик, прыгал да трупы германцев вокруг наваливал, неладное почуял. Не под силу такое обычному человеку. А вот как раз про характерников такие сказки и ходят…
С силой проведя ладонью по лицу, я мрачно (пришлось сыграть) ответил:
– Не сыпь мне соль на рану. Я ведь не знаю, чем та старуха меня отпаивала и какие примочки делала. Вон, и наш Айболит обследовал, и в госпитале сказали, что здоров полностью. Только я почему-то ни фига не помню и странные изменения во мне происходят. С другой стороны, чешуей не покрываюсь, рога не растут – уже хорошо!
Буденный убежденно подхватил:
– Во! Я тебе и ране говорил – ведьма то была! Видно, ты ее как-то прищучил да заставил себя лечить. Токмо она из врожденной пакостливости сделала как сделала. Про такое в наших станичных сказаниях тоже есть. Как казак Шульга ведьме ленту шелковую дал, а потом смесь пороха и заговоренной соли ей на гребень сыпанул. Так та его считай со смертного одра вытянула. И жил он опосля этого еще сто лет! Характерником был!
Вид усача с поднятым пальцем был столь забавен, что я не выдержал:
– Да тьфу на тебя!
– Не плюйся! И вообще… – Семен задумался, подбирая слова: – У нас тут несколько новеньких офицериков тебя через это опасаются. Наших казачков наслушались, да взбзднули слегка. Вдруг ты с нечистой силой яшкаешься? Твоя-то матросня ни бога, ни черта не боится, а энти сильно, как ты говоришь – напрягаются.
Я подобрался:
– Уж не та ли эта пятерка, что толком не прижилась в бригаде?
Семен пожал плечами:
– Мабуть, и те. Они у моего Пахома даже спрашивали, заходил ли ты когда-нибудь в церковь? Да и некоторые из новых казачков тоже интересуются…
Ага! Так получается, что Михалыч больше волнуется не за каких-то пришлых офицеров, а за своих конных чубоносителей. Для меня все встало на свои места, поэтому, расслабленно фыркнув, облегченно ответил:
– Сказочные долбодятлы! В общем, этим мракобесам передай, чтобы в ближайшем селе они мне попа предоставили, и пускай он на меня святой водичкой побрызгает. Ну или что там еще надо? Тогда и эти ссыкуны, и твои богобоязненные лампасники успокоятся. – Возмущенно добавил: – Надо же – «нечисть»! Сами они, мля, упыри склизкие…
А про себя подумал, насколько интересно народное сознание играет. Не верить в Бога сейчас прямо тенденция. Но вот интересная штука – в Творца не верят, зато в колдовство, заговоры, привороты и прочую чертовщину верят сразу и безоговорочно. Среди матросни такого поменьше, зато у остальных присутствует в полном объеме. Это мне, который был октябренком, пионером, комсомольцем и даже в нежном детстве смотрел фильм «Тучи над Борском», все эти заморочки смешны. Но необходимо учитывать нынешние настроения людей. Тем более что мне все равно, а волнующуюся часть бойцов это успокоит. Ведь даже тех, кто явно не волнуется, все равно глубоко внутри грызет червячок сомнения.
Так что обязательно надо будет действо с попом совершить. Построить бригаду, и чтобы он меня прилюдно… как это… Во – окропил! И печеньку церковную дал. А потом комиссар речь скажет. Ну и я добавлю. Особенно если падре перестарается и намочит Чура слишком сильно.
М-да… как-то мы этот момент вообще упустили. Ведь новеньких в отряде реально много, так что антирелигиозная пропаганда – это хорошо, только вот нюансы учитывать тоже надо. Из-за этого промаха пару секунд я даже обдумывал мысль завести себе штатного бригадного священника, но потом отверг ее. Тут ведь перебор тоже не айс. Поэтому вполне достаточно будет, если командир на глазах у всех войдет в церковь и на него там выльют ковшик святой воды. Во всяком случае, слухи (как я понял, особо упорно циркулирующие среди казаков) прекратятся. Пусть я даже в их глазах останусь колдуном, но не зловредным, а наоборот – для своих со всех сторон положительным. Те, кто с нами давно, об этом и так знают, так что теперь надо пройти церемонию «освящения» и для свежеприбывших.
