Вдохнув сырой воздух, пахнувший полынью, я обратил внимание, что до приметного дерева голова колонны практически уже дошла. Да и Пташкин зашевелился:

– Ну что, товарищ Чур? Не пора?

– Почти. У тебя все готово?

Взводный саперов кивнул:

– Так точно!

– Тогда даю обратный отсчет. Пять… четыре… три… два… один. Рви!

Глядеть на результат я не стал, предпочтя сразу залечь. Ну и что, что до дороги метров триста? Там в четырех минах почти по десять кило взрывчатки. И это только в тех, что на деревья подвешены. А еще в двух, которые на дороге прикопаны, почти по пуду. Да не простой взрывчатки, а какой-то смеси, что наколдовали минеры-мореманы. А они те еще затейники… Изобретатели-виртуозы, мля.

Шарахнуло нехило! Вначале бахнули «недомонки» с мелким железным хламом в качестве поражающего элемента, которые мы присобачили на деревья. И почти сразу долбанули оба фугаса. Проселок на несколько секунд затянуло черным дымом, из которого доносилось истеричное лошадиное ржание. А через пару секунд раздались человеческие вопли.

Одновременно с этим два наших броневика, рыкнув моторами, выбрались из укрытий и, роняя ветки маскировки, шустро покатили к дезориентированной вражеской колонне. Не доезжая метров пятьдесят, остановились и в четыре пулемета причесали шевеления. В смысле по лежащим даже не стреляли, а вот по мечущимся туда-сюда солдатам стегануло свинцовыми струями. Кого-то зацепили, кто-то просто залег, но незапланированная беготня прекратилась.

Ну что – наша очередь. Добежав до броневика и под его прикрытием приблизившись еще метров на двадцать, я кивнул Бергу, который, взяв большой жестяной рупор, начал вещать:

– Солдаты, сопротивление бесполезно! Сдавайтесь! Если с вашей стороны прозвучит хоть один выстрел, то мы просто расстреляем всех лежащих на дороге! Но нам не нужны ваши жизни! Нам надо, чтобы любой, кто в состоянии стоять на ногах и имеющий офицерское звание, подошел к нам. Время для исполнения приказа – одна минута!

Не прокатило. Не знаю, может, из-за воплей, стонов и ржания его толком не расслышали. А может, кого-то контузило и настолько переклинило, что действительность уже не воспринималась. В общем, какие-то недобитки в ответ стрельнули из нескольких стволов. Пули бесполезно дзинькнули по броне, а наша засада, не дожидаясь дополнительных приказаний, приступила к окончательной зачистке остатков немецкой роты. Тут уж было не до сантиментов. Ведь основные силы немецкой дивизии двигались к Перекопу параллельными дорогами. И до них было около двенадцати километров. А вот батальон, в состав которого скорее всего и входила эта рота, топал сзади, всего километрах в пяти. То есть клювом щелкать было нельзя, поэтому сопротивление давилось безжалостно.

Через несколько минут редкая стрельба с добиванием боевитых неадекватов прекратилась, и в дело вступили группы зачистки с трофейщиками. Обозников, не попавших под взрывы и пытающихся под шумок сбежать, тоже тормознули. Поэтому трофеи были особо впечатляющими. Ну так еще бы – снаряжение и вооружение целой роты. Только пулеметов было аж девять штук. М-да… развернись они, и нам бы мало не показалось. Но MG были в транспортном положении на телегах (аллилуйя уставам и уставникам!), да и взрывы сразу дезориентировали большую часть солдат.

Трофейщики довольно споро собрали то, что нас интересовало. Группа зачистки приволокла пару чудом выживших офицеров, и мы стали в темпе грузиться, оставив толпу солдат сидеть на дороге. Живых там, включая контуженых и легкораненых, было человек сорок. Еще столько же с более тяжелыми ранениями. А остальные оказались «двухсотыми». Причем фрицы до последней секунды не могли понять, что с ними будет дальше, со страхом глядя на броневики. Но пулеметы так и не отработали по пленным. Броники просто развернулись, выпустив клубы сизого дыма, и устремились вслед за остальной колонной.

Немцев не добили сознательно. Даже вязать их, как завещал Семен Михайлович, не стали. Зачем? Там у них в войсках и так разброд и шатания среди личного состава. Война уже поперек горла стоит. А тут, при встрече со своими, выжившие пояснят, что русские на них напали и постреляли тех, кто сопротивлялся. Но остальных даже в плен не стали брать, просто порекомендовав возвращаться домой. Будет это способствовать дальнейшему разложению немчуры? Думаю, что да. Тем более что те полтора-два десятка целых солдат, которых можно сразу в строй поставить, вообще никакой погоды не сделают.

Отойдя километров на десять в сторону, встали на ночевку. В этот раз все было по-взрослому, поэтому мы не шарились в поисках подходящего места, ориентируясь по плохой карте. Нет. Обо всем позаботились заранее, и батальон обзавелся несколькими зачетными проводниками. Два грека (отец с сыном) сейчас были с нами, а крепенький, цыганистого вида мужик, с бритой наголо головой, водил группу Буденного – Михайловского.

И после боя мы рванули не абы куда в сторону, а целенаправленно прикатили в этот распадок. Тут и вода, и деревья. Технику замаскировали, а комсостав, ближе к вечеру, уселся держать совет. Вначале разобрали детали и нюансы проведения минной засады. Тут все были в полнейшем восторге, единственно, Пташкину не давала спокойно жить мысль относительно МОН[50]. Я как-то позавчера при разговоре ляпнул, что по идее можно сделать такие мины, воздействие которых будет чем-то похоже на работу суперпулемета, который в секунду может выпустить пару лент по врагу. Разумеется, не прицельно, а просто в направлении противника. Но даже это столь глубоко запало в душу пироманьяка, что он реально вынес весь мозг, остро сожалея о невозможности приступить к изготовлению и экспериментам немедленно.

Вот и теперь, держа в руке уже затертый (всего за два дня-то!) рисунок МОН-50, бывший мичман возжелал отдачи моей команды зампотеху, для помощи в изготовлении правильно изогнутого корпуса. Остальное, дескать, они сами сделают. Но я этот порыв погасил словами:

– Ша, друзья-товарищи! Игры кончились. Мы допросили немецких офицеров и вот что узнали: к Крыму выдвигаются украинские части корпуса генерала Натиева. Точнее – группа под командованием полковника Сикевича, в которую вошли третий Гайдамацкий полк, а также первый и третий Запорожские полки.

Народ после этого известия озадаченно примолк, а я подумал: странно – Жилин, говоря о Крыме, постоянно вспоминал какого-то Болбочана, только вот сейчас об этом хмыре ничего не слышно. Может, кто-то раньше пристрелил урода? События-то идут с огромными отличиями от нашего времени. С другой стороны, у небратьев уроды, судя по всему, размножаются почкованием, и вместо одного тут же появляется другой. Теперь, вон, какой-то Сикевич[51] вылез…

Ротный-два первым нарушил молчание:

– Чёт я не понял. А за каким хреном они сюда идут?

Я невесело ухмыльнулся:

– Ну уж точно не лобзать нас по-братски. Могу лишь предположить, что эти деятели, посчитав себя самыми хитрожопыми, решили опередить немцев в деле взятия полуострова и наложить лапу на Черноморский флот.

Народ матерно выразил свое отношение к желаниям шароварников, а комиссар сплюнул:

– Предатели!

Ротный удивленно спросил:

– Почему предатели? Это ж вроде… ну даже не знаю, как назвать… Просто враги.

Ощерившись, обычно спокойный Лапин помахал перед носом краскома пальцем:

– Ты, Мартын, не путай. Враги – это немцы. И когда мы их побьем, они уберутся обратно к себе домой. А эти… Ведь почти триста лет назад Гетманщина страстно желала быть принятой в состав России. Ибо Речь Посполитая угнетала тамошний народ, как хотела. С резней, вернее, как говорит в таких случаях товарищ Чур – показательным геноцидом. И вот их приняли в российскую семью. Провоевали из-за них почти тринадцать лет, но отстояли бедолаг. Привечали всячески. Даже Магдебургское право даровали. С тех пор разницу между русским и малороссом никто никогда не делал. Но теперь Россия ослабла малость. Ей тяжело. А что творят эти проститутки? Наиболее шалавистые объявили себя не малороссами, а украинцами[52], и вместе с врагом кинулись рвать тело защитившей их страны. Так что это – именно изменники, предавшие братство, заложенное предками. И если врага можно разбить и выгнать со своей земли, то предателей необходимо уничтожать. Именно поэтому никто никогда ни с УНР, ни с красновцами ни о чем договариваться не станет. Их просто будут давить, словно клопов…