– Джини, пойми меня правильно, – продолжила Рут. – Мы с Гордоном неидеальны, мы знаем. С мальчиком у нас были ошибки. Мы пытаемся – мы хотим его понять. Но он так все усложняет!

Она поблагодарила Джини за то, что та с ним встречалась.

– Дорогая, ты оказала такое хорошее влияние.

Джини удивилась, когда в конвертах «Спокан Метро Гроув» стали приходить денежные переводы. Она понимала, что он возвращает долг лишь затем, чтобы, показывая корешки квитанций, вернуть расположение матери. Ради ее одобрения, казалось, он жил и умирал.

Заключительный платеж пришел с письмом на двух страницах. Оно начиналось с заявления, что она с самого начала была несправедлива и нечестна, а все его действия – правильны и точны. Несколько фраз врезались ей в память навсегда: «Ты неуправляема, эмоционально нестабильна… Джини, ты – барракуда… Твой поступок доказывает, что ты такая же сумасшедшая, как твоя мать».

Что-то в его тоне убедило ее, что она в опасности. Она все еще испытывала к нему глубокие чувства, но принц из сказки оказался неадекватен. Она одолжила охотничье ружье и держала его у кровати – для моральной поддержки. Ружье было не заряжено.

Дженнифер Коу ехала к стадиону Джо Альби в Спокане – посмотреть, как один из ее сыновей играет в школьном футбольном матче. Она выпила, но пьяной себя не чувствовала.

На прямом участке дороги она отключилась и очнулась, уже лежа на руле. Подняв голову, она увидела, что машина стоит во дворе.

Полиция сообщила ей, что «Гран-при» сбил пожарный гидрант, проехал по газону между деревом и домом, налетел на крыльцо и разметал поленницу. Ей выписали штраф за небрежное вождение и уведомили Фредерика Харлана Коу, арендатора автомобиля, что сильно поврежденную машину необходимо отбуксировать. Понятно, он был в ярости.

В 1:15 той же ночью на улицах Саут-Хилл изнасиловали еще одну женщину.

Несколько недель спустя Милли Люкенс положила чемодан в багажник своего старого коричневого «Кадиллака» и попыталась бесшумно закрыть крышку. Было шесть утра холодной субботы, и она остро ощущала, что одна и беззащитна на большой пустой парковке у своего многоквартирного дома на Саут-Хилл. Она приказала себе успокоиться. Она ехала провести выходные с бывшим мужем в Сан-Франциско – и был шанс, что они помирятся. Ей следовало быть счастливой и взволнованной, и счастлива она будет – как только уедет.

В сорок семь Милли Люкенс многие друзья по-прежнему считали молодой. Рослая, худощавая, тонкокостная; темно-русые волосы, высветленные до светло-русого, и седая прядь у лица. Она повернула ключ зажигания – двигатель заработал. Потянулась в бардачок за пачкой сигарет и заметила слева от себя какое-то движение. Совсем близко, почти вплотную к машине, стоял мужчина.

Она ударила по кнопке запирания дверей. «Слава богу», – мелькнуло в голове, – «щелкнули». Она нажала на гудок, но тот молчал. Тогда она закричала.

Мужчина у окна начал мастурбировать. Она снова нажала на гудок – снова тишина. Он прижался лицом к стеклу. В любую секунду он мог вломиться и ее изнасиловать. И никто никогда не узнает. Чтобы привлечь внимание, она нажала на газ. Его огромное лицо заполнило окно. На вид ему было лет двадцать, квадратный подбородок, всклокоченные светлые волосы. Она закричала:

– Помогите! Помогите! Кто-нибудь, помогите мне!

Она начала сдавать назад, пытаясь прижать его к другой машине. Психологически она была готова либо убить, либо быть убитой.

Лицо исчезло – словно растворилось. Она обернулась. Неуклюже приседая и натягивая штаны, он уходил. В свете задних фонарей белыми пятнами сверкали его голые ягодицы. Она попыталась его догнать, но он добежал до деревьев. Она выехала на улицу. Проехав два квартала, она услышала вопль. Это был ее собственный голос.

Первым попавшимся полицейским оказался охранник в аэропорту. Он пообещал составить протокол. Выходные в Сан-Франциско были испорчены. Она могла думать только о лице в окне. Бывший муж проявил понимание.

Вернувшись в воскресенье вечером, она сказала охраннику аэропорта, что боится подходить к своей машине. Пока обыскивали ее «Кадиллак», она позвонила в полицию Спокана. На парковке ее ждали двое полицейских в форме. Они проверили ее квартиру и составили протокол.

Едва улегшись спать, она услышала, что кто-то скребется в окно. Она снова позвонила в полицию, и окрестности обыскали с фонариками. Мелкий кустарник оказался вытоптан.

Несколько ночей спустя инцидент с окном повторился – и потом снова. Криминалисты сняли с подоконника отпечатки пальцев, и детектив сказал ей:

– Милли, похоже, у вас и сексуальный маньяк, и грабитель.

Она ахнула:

– О боже. Неужели нельзя ничего сделать?

– Мы пытаемся.

Детектив добавил, что мужчина на парковке именно такой реакции от нее и добивался.

– Вам следовало над ним посмеяться. Теперь он будет возвращаться снова и снова.

Всю ночь она не спала. Утром позвонила начальнику и сказала, что сможет приходить после восхода солнца и уходить до заката. Работать ночью она отказалась наотрез. Машину она стала парковать на улице, боясь пользоваться собственным местом. Бессонница тянулась неделями.

Когда она уже валилась с ног от усталости, из Айдахо приехал отец. Она спала почти сутки, пока он сидел в ее гостиной – и ничего не слышал. После его отъезда кто-то в четыре утра начал бросать в ее окна камешки.

Вскоре она помирилась с бывшим мужем и переехала в Калифорнию. Уехала бы она в любом случае. Свой новый адрес она сообщила в полицию Спокана и сказала, что, если мужчину поймают, она готова дать показания. Однако больше с ней так и не связались.

К концу октября Джим Кори решил, что терпеть сына редактора больше невозможно. В компании «Джеймс С. Блэк» Кевин Коу проработал год и практически ничего не добился. На работе он не появлялся, по домашнему телефону не отвечал и офисные расходы не оплачивал.

Последней каплей стала Дженнифер Коу. Она была настоящей напастью: звонила Кевину, он ей бесконечно поддакивал, а, повесив трубку, срывался. Иногда он уходил из офиса и не появлялся по два-три дня. И в его отсутствие звонила Дженни – невнятным голосом требовала немедленно его позвать, иначе…

Вскоре она стала приходить лично. Иногда – ухоженная и привлекательная, иногда – в таком виде, будто спала на скамейке. Как-то утром она вошла и сказала:

– Передай этому никчемному ублюдку, что я пошлю за ним своих близнецов. Они уже под метр девяносто. Скажи: если он не раздобудет мне денег, им займутся мои мальчишки.

Джиму Кори ситуация казалась безвыходной. Рынок недвижимости и без того не радовал – а тут еще семейные разборки в конторе.

– Кевин, – испытывая неловкость, сказал он, – мне жаль тебе это говорить, но тебе придется уйти.