– Здесь жарко, – захныкала Луиза. Я прищурилась и стиснула зубы, как всегда делала мама.

– Заткнись! – прошипела я.

– Не бойтесь, мы уже почти приехали, – сказал Тони, и действительно скоро он остановился на небольшой поляне среди густых деревьев.

– Здесь твоя тайна? – спросила я, поворачиваясь, чтобы хоть что-то увидеть. Но кругом были только деревья.

– Выходите, я вам покажу.

Тони открыл дверцу, вытащил ключи, положил в карман. Он вышел из машины, подошел к нашей дверце и открыл, чтобы я могла выбраться. Потом Тони подхватил Луизу под мышки, вытащил из машины и поставил на землю.

Он повел нас через лес, придерживая ветки, чтобы те не ударили нас по лицу. Я посмотрела вверх – сквозь зеленое море не было видно ни клочка неба. «Но небо все равно где-то есть», – думала я.

Мы вышли на большую поляну размером примерно с бассейн «Королевского кучера». Тони остановился.

– Здесь!

Я посмотрела, куда он указывал, но увидела лишь небольшой холмик с жалкими кустиками наверху, горстку сосновых иголок и листья.

– Мне жарко, – заныла Луиза. Она чуть не плакала.

Я не обращала на нее внимания.

– Это оно? – спросила я, не желая обижать Тони. – Это оно?

– Это мой тайный сад, – усмехнулся Тони.

Я знала, что такое сад, и здесь никакого сада не видела. Дед Джорджи увлекался садоводством и всему меня научил. Впервые с момента нашего знакомства мне стало жалко Тони. Я не могла понять, почему он решил показать нам эти засохшие кустики.

– Очень мило, – вежливо пробормотала я.

– Где сюрприз? – спросила Луиза, утирая пот со лба. Думаю, она надеялась получить еще одно мороженое.

Тони опустился на колени, выдернул пару сорняков возле одного кустика, сорвал пару крупных листьев и сунул их в нагрудный карман.

– Что ты посадил? – спросила я.

Тони прижал палец к губам.

– Вот это и нужно сохранить в тайне! – Тони улыбнулся так широко, что я увидела самые дальние коренные его зубы. Я тоже не могла сдержать улыбки – мне льстило то, что он мне так доверяет. – Ждите здесь, – сказал он и поднялся.

Тони подошел к большой сосне на краю поляны, присел на корточки, порылся в земле и вытащил что-то. Впрочем, он тут же передумал и быстро закопал эту вещь. Я не успела рассмотреть, что это было. Но, возвращаясь к нам, Тони казался очень несчастным. Он повесил голову так, что подбородок почти касался груди.

– Это вещь моего отца, – сказал он. – У меня почти ничего от него не осталось.

– А что это было? – спросила я, оглядываясь на дерево.

Тони лишь головой помотал:

– Ничего.

Луиза переминалась с ноги на ногу, словно хотела в туалет, а я стояла спокойно и ждала, что будет дальше. Я надеялась, что Тони повернет к машине и скажет, что пора возвращаться. Мне хотелось уйти отсюда, снова оказаться на главной дороге, где пахло ветром и морем, где можно было дышать полной грудью. Но Тони явно не хотел уходить.

– Идите сюда, – сказал он, подходя к другому холмику. – Я покажу вам главный секрет. У меня их много. Подойдите поближе.

Я решила, что мы и так близко, и не двинулась с места. Тони посмотрел на меня и медленно улыбнулся. Похоже, он преодолел свою грусть.

– Подходите, не бойтесь. Я не кусаюсь.

Неожиданно мне стало страшно. Сама не знаю почему, я взяла Луизу за руку, и мы сделали шаг вперед. Земля под ногами была мягкой, она почти пружинила. Я посмотрела вниз и поняла, что этот маленький сад был только что вскопан, а листья и хвоя набросаны сверху.

Впервые путешествие с Тони перестало казаться занятным. Я была сыта его садом по горло. Я хотела домой. Но Тони не собирался уходить.

– Мне тут нравится, – сказал он, усаживаясь на кучу листьев. – Иногда мне хочется поселиться здесь навсегда и жить рядом с моим садом.

– Почему же ты устроил сад здесь? Почему не ближе к городу или рядом с «Королевским кучером»? Там полно места для сада.

Тони поднялся и хмыкнул:

– Нет… Этот сад должен быть тайным. Я не хочу, чтобы о нем знал кто-то, кроме моих лучших котов и цыпочек.

– Но разве нельзя хранить секрет в городе?

– Ты слишком много вопросов задаешь.

– Мама тоже так говорит.

Неожиданно я разозлилась на Тони – впервые в жизни. В его лице и полуулыбке было что-то неприятное.

– Пойдем отсюда, хорошо? – предложила я, отступая в сторону и утягивая Луизу за собой.

Тони поднялся, отряхнул руки.

– Обещаю, я расскажу вам, почему это тайна, когда вы станете постарше. А пока ничему об этом не говорите, хорошо? Я же могу вам доверять, правда, Лайза?

Тони протянул мне руку.

Меня кинуло в жар, когда он сжал мою ладошку.

– Обещаю никому не говорить. Луиза тоже не скажет.

Тони сжал мою руку и слегка встряхнул.

– Ты хорошая девочка, – сказал он. – Я всегда это знал.

Я прикусила губу и опустила голову, чтобы он не увидел, как я краснею.

К августу Тони мог вздохнуть с облегчением. Работа на стройке шла хорошо. Он работал почти два месяца – настоящий рекорд. И ему удалось выбраться из Провинстауна. Но хотя он впервые в жизни работал на постоянной работе, старые привычки не отступали. Кроуки поняла, что он не собирается остепеняться и завязывать с наркотиками. Как это часто случалось, Тони воздерживался от секса с ней, предпочитая просто лежать в постели обнаженным и наслаждаться ощущением теплого тела рядом. Авис позже говорила, что он предпочитал просто спать с женщинами, потому что это избавляло его от кошмаров и мыслей о насилии. Если Тони «действительно трахал цыпочку», Авис сразу это чувствовала, потому что он сразу начинал искать в ней недостатки и придумывать способы, чтобы «избавиться от нее»[167].

Этой привычке он не изменил и с Кроуки. Сексом они занялись где-то в конце августа – и после этого быстро расстались.

Избавившись от Кроуки, Тони заполнил квартиру местными подростками. Парни и девчонки были рады найти место, где можно было пить пиво, употреблять наркотики и заниматься сексом вдали от бдительных жителей Провинстауна – в этом городе ничего нельзя было скрыть. Когда Тони или кто-то из его приятелей хотели попробовать наркотик, которого у них не было, они ехали на автобусе в Бостон, где легко можно было найти все, что угодно.

Как-то в входные компания прихватила с собой Сьюзен Перри, ту самую неуверенную в себе девушку, о которой так беспокоилась библиотекарша Элис Джозеф. Тревоги Элис оказались обоснованными. Отец Сьюзен уходил в море, а ей целый год приходилось заботиться о пятерых младших братьях и сестрах. Это ей надоело, и в июле 1968 года она бросила школу и ушла из дома. Ей не было еще и восемнадцати. Отец не пытался ее удержать. Поначалу она устроилась горничной в «Королевском кучере», но проработала там недолго. Она не отличалась покладистостью и заработала себе не лучшую репутацию. Сьюзен была готова пойти за любым парнем, лишь бы почувствовать себя желанной и любимой. Но приятели считали, что она спит с кем попало, чтобы подзаработать. Сьюзен надеялась найти в Тони желанную опору, поэтому спросила, нельзя ли ей пожить у него.

Тони она нашла на кухне, он готовил ужин – намазывал крекеры арахисовым маслом.

– Мне неудобно тебя просить, – сказала Сьюзен, глядя на Тони и пощипывая краешек крекера, – но можно у тебя немного пожить?

– Да, пожалуйста, – ответил Тони. – Только спать придется в моей постели.

Тони помолчал, потом ослепительно улыбнулся:

– Ты словно моя младшая сестренка. Оставайся здесь, с Сиром, и ты всему научишься[168].

Сьюзен была в восторге.

Позже, описывая этот разговор, Тони дал волю своему благочестивому тщеславию. Он писал, что сказал тогда Сьюзен: «Не смущайся. Многие живут для себя, но я живу для Бога и моих товарищей»[169].