Когда я читала статью во второй раз, к мотелю подъехала машина. Шины зашуршали по мелким белым ракушкам на дорожке. Из машины вышел высокий мужчина и направился к нам. В одной его руке позвякивали ключи от машины. Темные очки он поднял на лоб. Мне он не понравился. Я сразу почувствовала, что он спешит, и это был мой промах.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила я самым взрослым своим голосом.

– Да. У вас есть свободный номер?

Я посмотрела на часы: десять часов – слишком рано для заселения. В наш мотель люди обычно заезжали посмотреть на номера, забронировать комнаты на будущее или попытаться получить скидку. Наш мотель располагался на южной окраине Провинстауна, и те, кто искал дешевое проживание, попадали к нам первым. Мама вычисляла искателей скидок за версту, но я была в этом деле новичком.

Я сняла ключ с доски и проводила мужчину в номер 12. Я отперла дверь и вошла следом за ним. Как я и думала, он спешил. Он вошел в номер, погляделся в зеркало, погладил себя по небритому подбородку, повернулся ко мне, улыбнулся, продемонстрировав нечищеные желтые зубы, и сказал:

– Беру.

Я сказала, что ему нужно дождаться возвращения мамы из города, но она появится через несколько минут. Кроме того, сейчас слишком рано, и заселиться пока нельзя. Ему это не понравилось.

– Забудь! – рявкнул он. – Кто так ведет бизнес?

Мужчина выскочил из номера, громко хлопнул дверью, под его ногами захрустели ракушки. Он вскочил в машину, развернулся так резко, что ракушки полетели из-под колес, и выехал на трассу 6А.

Вернувшись на ресепшен, я ощутила странное чувство. Никогда в Провинстауне мне не было страшно. А теперь я боялась этого мужчину, его звенящих ключей, боялась за пропавшую девушку. И боялась, что скажет мама, узнав, что я упустила клиента.

В жаркий июльский день мы с Луизой играли в камешки на парковке нашего мотеля. И тут мы увидели, как к «Королевскому кучеру» на велосипеде подъезжает Тони и направляется в мотель. Я не видела его уже пару недель, поэтому я собрала камешки, прихватив заодно и один камешек Луизы, когда та отвернулась, и отправилась в наш офис. За стойкой сидела Салли. Ноги она положила на стойку. Рядом гудел вентилятор. Салли читала книжку в мягкой обложке – «Долина кукол». Я попыталась представить себе целую долину, заполненную Барби и пупсами, и удивилась, как это взрослый человек может читать подобную книгу.

– Привет, Салли! Тони вернулся. Он только что подъехал к «Королевскому кучеру». Можно нам пойти с ним повидаться?

– Идите, – ответила Салли, не отрываясь от книги. – Осторожнее переходите дорогу и не засиживайтесь слишком долго. Ваша мать вернется через пару часов.

На дороге я крепко держала Луизу за руку. Машины поредели, и мы перебежали дорогу. Тони мы нашли на площадке с мусорными баками. Он загружал пикап.

– Привет, Тони! Где ты был? – спросила я.

– Я работал в пригороде Бостона, – ответил он, закидывая очередной мешок с мусором в машину. – Я вернулся, чтобы разузнать, как тут дела, и немного подзаработать там-сям.

Мне не было дела до того, где он был. Я радовалась, что он вернулся и снова работает в «Королевском кучере».

– Едешь на свалку? А нам можно с тобой? – я буквально подпрыгивала от возбуждения.

– Конечно. – Тони полез в карман и вытащил монетку. – Вот вам десять центов. Купите себе мороженое, пока мы не уехали.

Я схватила монетку, и мы с Луизой кинулись к автомату мороженого возле бассейна. Я увидела, как Сесилия ходит между номерами со свежими полотенцами, и помахала ей. Она кивнула в ответ, улыбнулась и скрылась в очередной комнате. Я кинула монетку в автомат, что-то зарычало, зазвенело, и из автомата выпали два фруктовых мороженых на палочке. Мы тут же их вскрыли и направились к машине, но не прошли и нескольких метров, как мороженое начало таять, и мы извозились как хрюшки.

День выдался более жарким и влажным, чем обычно, даже для Кейп-Кода. Здесь все всегда было влажным – даже наши хлопья и крекеры. Купальники и пляжные полотенца никогда не просыхали полностью. Через несколько летних дней они начинали пахнуть плесенью – и так до конца сезона.

– Ну и ну, – вздохнул Тони, увидев наши измазанные оранжевым сиропом лица и руки. – В таком виде я вас в машину не пущу. Давайте-ка я вам помогу.

Он оторвал два бумажных полотенца и принялся вытирать нам лица. Мы стояли, задрав головы, а он тер наши щеки и подбородки, периодически увлажняя бумагу собственным языком.

– Теперь руки, – скомандовал он и тщательно вытер наши пальчики, пока сиропа совсем не осталось.

– Отлично! Чистюли! Теперь можно и ехать.

Мы забрались в машину, совершенно счастливые, хотя виниловая обивка сиденья раскалилась на солнце. Тони сел и завел машину.

– Поехали! – скомандовал он, потянувшись, чтобы включить радио.

На свалке он выгрузил мотельный мусор и вымел оставшиеся крошки и пыль.

– Вы умеете хранить тайны? – спросил Тони, возвращаясь в машину.

– Какую тайну? Еще мороженое? – оживилась Луиза, прыгая на сиденье.

Я ущипнула ее и сурово посмотрела, чтобы она не говорила лишнего. Ведь Тони может передумать и не захочет делиться с нами тайной.

– Ой! – взвизгнула сестра, потирая покрасневшую ногу. – Что ты делаешь?!

– Я умею хранить секреты, – сказала я, не обращая на Луизу внимания. – Тимми Джонсон говорит, что я храню секреты лучше всех в третьем классе. Что у тебя за тайна?

Тони потянулся и поправил локон, упавший мне на щеку. Я изо всех сил старалась не покраснеть, но почувствовала, как жар заливает мои щеки. Тони положил руки на руль.

– Я кое-что спрятал в лесу, сразу за кладбищем. Я показываю это только самым близким моим приятелям и подружкам. Хотите посмотреть?

Мы с Луизой изо всех сил закивали. Тони рассмеялся:

– Вы прямо как китайские болванчики!

Мне нравилось, когда Тони смеялся.

Мы выехали со свалки. Вместо того чтобы свернуть направо к «Королевскому кучеру», Тони поехал по трассе 6 к Труро, а потом свернул на проселочную дорогу. Я никогда там раньше не была. Я посмотрела на Тони – знает ли он, куда ехать? Он поймал мой взгляд, протянул руку, похлопал меня по колену и улыбнулся. Я улыбнулась в ответ. Впереди оказался тупик. Я подумала, как же он развернется в таком узком месте? Наверное, он заблудился. Но Тони не остановился, а лишь притормозил и покатил вперед по берегу ручья, а потом свернул на дорожку, которой раньше видно не было.

– Здорово! – восхитилась я. – Ты отлично знаешь эти леса!

– Да уж, – польщенно улыбнулся Тони.

Мы ехали медленно, машину потряхивало на корнях и ухабах. Когда мы угодили в особенно глубокий ухаб, машину так тряхнуло, что мы с Луизой чуть головой о крышу не стукнулись.

– Держитесь, девчонки! – рассмеялся Тони, изо всех сил работая рычагом переключения передач. Пикап выл и рычал, переключаясь туда и сюда.

Я посмотрела на Луизу: все ли с ней в порядке? Все было нормально, но я видела, что она вся вспотела. Мне уже никуда не хотелось. Лучше бы мы и дальше играли в камешки, чем кататься по ухабистой проселочной дороге посреди леса.

Луизе тем летом исполнилось семь. Когда она нервничала, то начинала тереть кончики пальцев, словно брала щепотку соли обеими руками. Мы ехали дальше, и пальцы Луизы так и танцевали на коленях. Я сунула руку в карман, нашла ее любимый камешек и протянула ей. Луиза даже не разозлилась, что я его украла – она лишь улыбнулась и принялась крутить его в руках.

В машине стало совсем жарко. Духота нарастала, как только мы съехали с трассы. Я никогда еще не была в чаще леса – за деревьями ничего не было видно, ветки опускались так низко, что царапали по крыше машины и цеплялись за дверцы. Казалось, мы едем по странному зеленому туннелю. Меня всегда окружала вода, соль, песок и чайки – странно было оказаться там, где ничто не напоминало об океане. И где не было туристов, гостей мотелей, завсегдатаев пляжа – никого. Здесь были только мы и Тони. Необыкновенное приключение.