И добавил сухо:

– Я сказал ей сидеть и молчать.

Так она и делала. Детектив Ричард Дженнингс показал, что в разговорах с «киллером» она была «спокойной, деловой, профессиональной», но одновременно «очень ожесточенной и мстительной». Когда в зале включили записи, Макси настоял, чтобы Рут вывели. В лавандовом платье она неуверенно прошла к двери и исчезла.

Гордон остался в первом ряду. В первый день он был в черно-сером, теперь – неожиданно в спортивном сливовом костюме. Пока в зале ловили каждое потрескивание записи, он, казалось, скучал: веки тяжелели, глаза закрывались. Они открылись лишь на фразе жены: «Они действительно распяли моего мужа», – и снова закрылись, когда она произнесла: «Да, он знает».

После перерыва Рут вернулась изможденной. Ее вели к столу, и она шла нетвердо. Гордон занял место свидетеля и говорил с тем же напряжением, что когда-то Фред. Он описывал жену как «очень доброго, отзывчивого, жизнерадостного человека», чье состояние начало меняться после операций на щитовидной железе, менопаузы и «ужасающей мешанины» лекарств.

Он рассказывал, как она впала в депрессию, часами сидела у телевизора, затем – в противоположное, маниакальное состояние: бессмысленные покупки, бегство в Лас-Вегас, потерянная собака.

– Это было совершенно на нее не похоже, – сказал он, вытирая глаза.

Позже, по его словам, наступило относительное улучшение – до ареста сына и последующего «необузданного цирка». Рут винила себя в проигрыше дела, тяжело переживала обвинения во лжи, балансировала на грани саморазрушения. Он упомянул и звонки неизвестного, кричавшего: «Фред Коу взял на себя мою вину и освободии-ил!» – человека, исчезнувшего прежде, чем его нашли.

Особенно тяжело на нее подействовал перевод сына в тюрьму:

– Это заставило ее осознать весь ужас системы.

По его словам, после этого у нее возникло ощущение, что «весь мир обрушился», что она слышит голоса – дочери или Бога, – а «два полушария мозга борются за внимание». Последним ударом стало известие о переводе Фреда в Уолла-Уолла без обещанного лечения.

– Она не могла понять, почему Бог так с нами поступил, – сказал он.

Они решили, что ей нужно уехать из города. Сначала – на Гавайи, но она проспала рейс и передумала.

– Если бы она уехала, – сказал он с горечью, – ничего бы этого не произошло.

Разговоры с «киллером» он назвал «фантазией, частью галлюцинации».

На вопрос о ее нынешнем состоянии он ответил, что шок от ареста «вернул ее к прежней Рут», а терапия закрепила улучшение, хотя «путь назад долгий».

Когда Макси спросил о деньгах, Гордон признал:

– Все это ей дал я.

Он объяснил, что позволял жене распоряжаться финансами, считая это стабилизирующим фактором.

На перекрестном допросе выяснилось, что утром ареста он снял для нее 600 долларов. Барбьери спросила, не думал ли он о госпитализации.

– Она этого ужасно боялась. Такие разговоры могли подтолкнуть ее к самоубийству.

Он признал, что слышал от нее угрозы в адрес судьи и прокурора – «сжечь здание суда», «чтобы их поразила молния» – но считал их вспышками, за которыми следовало возвращение к реальности.

Большинство наблюдателей восприняли эти показания скептически. Один из репортеров заметил:

– Он не сказал ничего, что не относилось бы к половине жен в стране.

Слухи из тюрьмы добавляли недоверия: говорили, что Фред сам помогает выстраивать линию защиты матери. Когда Рут поцеловала мужа после его выступления, откинув ногу, как в старом кино, зрители переглянулись: преданность ли это – или очередная сцена?

Все сходились в одном: без убедительного психиатра и сильного выступления на свидетельском месте спасти ее будет невозможно.

Три дня подряд в зале суда звучало то, что защита называла законными медицинскими показаниями, а обвинение – «психоболтовней». Эксперты делились на две группы: те, кто лечил Рут Коу до ареста, и те, кого Макси привлек уже после. Показания первых звучали ясно и убедительно; вторых – скорее запутывали дело. Как не уставали подчеркивать прокуроры на перекрестном допросе, оставался главный вопрос: не симулировала ли коварная Рут Коу целый набор новых симптомов, чтобы обеспечить себе алиби.

Доктор Фред Вирен, терапевт из Спокана, показал, что заметил у пациентки признаки маниакально-депрессивного психоза еще в начале 1970-х. Он говорил о ее «яркости, эксцентричности, странностях», но уточнял, что психические проблемы были очевидны не для всех.

– На лице она носила очень прочную маску. Она очень хорошо представляла себя публике.

Вирен сообщил суду, что в 1973 году его пациентка подумывала о разводе и много лет страдала «расстройством сексуальных функций». Он описал ее неестественное возбуждение при мысли о свободной жизни и сказал, что предупреждал ее: это «безумное поведение, безумные разговоры». На вопрос, заказала бы «настоящая Рут Коу» пару убийств, врач ответил:

– Я не знаю, что такое настоящая Рут Коу в разное время, потому что она – много разных людей.

Следующим выступил психолог доктор Ричард Л. Денни – сверхсерьезный эксперт из тех, кто вместо простого «да» неизменно отвечает: «Это верно». Он рассказал, что Макси вызвал его в тюрьму, и с тех пор он видел миссис Коу несколько раз. По его словам, она находилась в состоянии «тяжелой депрессии с психотическими чертами», но без признаков «маниакального поведения как такового». Во время встреч с полицейским под прикрытием она, по его мнению, была слишком психически больна, чтобы мыслить рационально, и не могла сформировать «прямой умысел» на убийство.

Он перечислил симптомы: за последний год она набрала четыре с половиной килограмма, иногда кричала, чтобы облегчить депрессию, чувствовала себя никчемной, беспомощной и виноватой в том, что вовлекла сына в поиски насильника с Саут-Хилл, находилась во власти заблуждения, будто судья и прокурор вступили в сговор против Фреда, и страдала «галлюцинациями и искажениями восприятия».

По словам Денни, она также слышала голоса: сын снова и снова говорил ей: «Сделай что-нибудь, сделай что-нибудь!» После того как она наняла киллера, утверждал он, в левом полушарии мозга у нее будто бы прозвучал другой голос: «Это ловушка, это полиция!» При этом она якобы была на девяносто пять процентов уверена, что наемный убийца – полицейский под прикрытием, и все же полагала, что кровопролития, скорее всего, не будет, а правда о том, что судья и прокурор сделали с ней и ее сыном, просто всплывет наружу и покажет всем, кто они на самом деле.

– Для меня, – добавил психолог, – это иллюзия.

Далее он заявил, что миссис Коу страдала и «комплексом мученицы», была «готова пожертвовать собой в безрассудстве, вызванном ее психозом».

Судья Бибб несколько раз прерывал допрос.

– Давайте еще раз попробуем, – сказал он, явно давая понять Денни, что его выводы ускользают от юридической сути дела. – Мы не говорим о психотическом бреде. Мы говорим о прямом умысле.

И пояснил:

– В ситуации, представленной вам на пленках, эта женщина намеревалась заплатить наемному убийце пятьсот долларов. Она смогла получить эти пятьсот долларов от своего мужа, взять их с собой на встречу и намеревалась заплатить. В чем же разница между этим умыслом и ее способностью сформировать умысел сделать что-нибудь вроде того, чтобы сходить в туалет или проехать по улице?

Терапевт ответил, что человек в ее состоянии может сформировать умысел пойти в туалет или проехать по улице, но в области психоза «ее разум был деградирован психозом… деформирован когнитивными ограничениями, вызванными психическим заболеванием». Судья моргнул. Когда второй адвокат, Гордон Бови, поднялся, чтобы продолжить допрос, Карл Макси молча передал ему записку из одного слова: «ХВАТИТ!»