– Я не знаю ничего, что могло бы помочь, и много того, что могло бы навредить, – сказал Джей.

Биман выглядел несчастным, когда Джей рассказывал об инциденте с дилдо.

– Поэтому я знаю, что он виновен, – сказал Джей по истечении полутора часов.

– Послушайте, – сказал Биман, – я просто пытаюсь найти способ помочь ему. Это моя работа.

Джей чувствовал, что они поняли друг друга.

За две недели до начала судебного разбирательства он встретился с Коу в небольшом филиале агентства недвижимости. Фред выдернул из портфеля пару листов машинописного текста и сказал:

– Помнишь встречу с доктором Ветцлером, о которой я упоминал?

– Психоаналитик, который сказал, что ты не сексуальный психопат?

Коу кивнул:

– Он дал мне почитать книгу. Она вся о психопатах. В ней дается список их характеристик: самоуверенный, поверхностный и так далее. Поскольку ты будешь моим главным свидетелем, я написал несколько слов, чтобы ты мог меня описать, чтобы присяжные не подумали, что я сексуальный психопат.

Джей потянулся за отпечатанными страницами, но Коу выхватил их:

– Джей, я хочу, чтобы ты это быстро записал.

Он снова потянулся – и Коу снова отдернул листы:

– Нет, нет. Сначала я хочу об этом поговорить.

– Просто дай мне взглянуть на это!

– Давай сделаем по-моему. Я зачитаю каждый пункт, а ты скажешь, согласен ли. Я не прошу тебя идти против твоей христианской совести.

Джей подумал: «Он снова разговаривает со мной свысока».

– Давай, Фред. Давай список.

Вздохнув, Коу передал листы. Джей прочитал, что он должен подтвердить, что его друг обладает «joie de vivre».

– Что это значит? – спросил он.

– Это означает радость жизни, – сказал Коу. – Что-то вроде беззаботности. У сексуальных психопатов ее нет. Кстати, ты неправильно произнес. Надо говорить «жуа-де-вивр».

Джей не мог представить себя перед Богом и присяжными, клянущимся, что Фред Коу беззаботный.

– Фред, ты действительно считаешь себя беззаботным?

– Конечно. Я всегда на ногах.

– Ты энергичен, но это одно и то же?

– Достаточно близко, – нетерпеливо сказал Коу.

Джей продолжил читать. Он должен был подтвердить, что Фред пользовался уважением и популярностью среди своих сверстников.

– Подчеркни это! – настаивал Коу.

Правда состояла в том, что большинство людей его сторонились.

– Я мог бы сказать, что тебя любят, – ответил Джей, – но мне пришлось бы добавить, что многие считают тебя эксцентричным.

– Ради Бога, не говори «эксцентричный»! Это есть в каждом списке психопатов. Скажи «индивидуалист».

Джей продолжил читать. Он должен был описать Фреда как напористого, социально доминирующего, прирожденного лидера.

– Прирожденный лидер? – поднял он глаза.

– Конечно.

– Фред…

– Послушай, ты можешь сказать, что я настойчив? Это правда.

Взгляд Джея остановился на следующем пункте: он должен был подтвердить, что Коу пользуется большим успехом у женщин.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я сказал это? – спросил он.

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я сказал присяжным по делу об изнасиловании, что ты сексуально озабоченный? Это именно то, чего они ожидают!

– Нет, настоящие насильники не такие. Это все в книге. Сексуальные психопаты не пользуются успехом у женщин.

– Может быть, – сказал Джей, – но присяжные не читали эту книгу. Они подумают: «Этот парень сексуально озабоченный. Неудивительно, что он начал насиловать».

Коу постучал ручкой по переднему зубу и, помолчав, сказал:

– Ты прав. Просто скажи, что у меня была нормальная половая жизнь.

Джей забрал листы домой и добросовестно заучил их. Но с каждым днем он все больше сомневался, как справится со своей ролью. Он говорил себе: «Я могу честно засвидетельствовать, что никогда не видел Фреда жестоким, никогда не слышал, чтобы он ругался, никогда не знал его как сексуального извращенца. Но все прочее… как я могу сказать это и не солгать Богу?»

Он решил, что никак. Но сказать об этом Фреду тоже не мог. Он разрывался между своим Богом и своим другом.

Полиция тем временем предупредила Джини Перхэм, что Кевин подрывает доверие к ней. К тому времени, как желтая роза увяла, он, по-видимому, понял, что ошибся, и сообщил своим адвокатам, что она лжесвидетельница.

– Он говорит, что вы не посмеете давать против него показания, иначе они поднимут дело о воровстве, – предупредил Джин Макгуган.

– Но я же рассказала об этом в первую ночь!

– Я знаю. Поговорите с Брокеттом.

Прокурор Дон Брокетт сказал:

– Это случается. Люди лгут в суде, не понимая, что это уголовное преступление.

Джини знала, что солгала, но впервые это прозвучало так прямо.

– Я в шоке… не из-за вас. Из-за себя.

Она не собиралась отступать:

– Я все равно буду свидетельствовать. Если они поднимут это и опозорят меня – пусть. Я солгала ради него. Это моя вина.

Брокетт кивнул:

– Это палка о двух концах. Это бьет и по вам, и по нему – за подстрекательство к лжесвидетельству.

– Он действительно меня уговаривал, – сказала она. – Неделями.

– Он манипулятор. Не уверен, что защита захочет выставить его в таком виде перед присяжными. Я проверю.

Позже он добавил:

– Я не знаю, поднимет ли защита это на суде, но сомневаюсь.

Измотанная Джини тихо сказала:

– Спасибо.

– Это все, что мы можем сделать.

– Я понимаю.

Ведущие редакторы «Кроникл» пребывали в напряжении по мере приближения суда, назначенного на середину июля. Все они много лет работали с Гордоном Х. Коу и уважали его как журналиста. По указанию издателя он согласился не вмешиваться в освещение дела сына и не обсуждать его с подчиненными – что он, по сути, нарушал. Поток комментариев и жалоб не прекращался, и коллеги все больше возмущались его косвенным давлением.

Параллельно старший Коу активно привлекал внимание к положению сына среди руководителей газет, с которыми был знаком. Результатом стала большая статья, опубликованная 5 июля в газете «Сиэтл таймс», за несколько сотен миль от Спокана. Под заголовком «Оказаться в неправильном месте (Спокан) в неправильное время?» она подробно излагала позицию Коу, который отказывался давать интервью местной прессе.

В статье он заявлял, что понимает природу подобных историй, поскольку много лет работал на радио и телевидении, но при этом подчеркивал, что в освещении дела теряется главное – его отрицание вины: «Я невиновен». Он вновь повторял свою версию о том, что лишь пытался поймать насильника из Саут-Хилла для программы отца «Тайный свидетель», добавляя, что вопрос вознаграждения для него значения не имел – «важно было поймать насильника».

Приводились и слова Рут Коу, утверждавшей, что они с сыном фактически вели собственное расследование: «Он иногда бегал по улицам, а я следовала за ним на машине. Мы были сыщиками-любителями». Она также высказывала убеждение, что дело было направлено против их семьи: «Им нужен был сын медийной персоны… они взяли моего сына, и им повезло».

Журналисты Спокана считали, что лишь плохо осведомленный читатель мог поверить в версию о преследовании из-за работы Гордона Коу в «Кроникл». По их мнению, статья была неточной, несправедливой по отношению к местной прессе и не соответствовала профессиональным стандартам. Обсуждалась даже возможность переноса суда в Сиэтл, где подобный тон публикации мог повлиять на потенциальных присяжных.

16 июля помощник редактора «Кроникл» направил начальству подробную записку. В ней он сообщал, что Гордон вновь завел разговор о деле сына прямо в редакции, настаивая на слабости доказательств и пробелах в позиции обвинения. Автор признавал, что ему тяжело писать об этом, поскольку он сочувствует Коу, но подчеркивал, что ситуация и без того сложна, а вмешательство руководителя, лично вовлеченного в историю, только усугубляет ее.

Позже в тот же день издатель Билл Коулз связался с заместителем главного редактора Джоном Лемоном. Тот вспоминал, что Коу, с которым он проработал более тридцати лет, обсуждал «подставу Фредди Коу» с несколькими сотрудниками редакции, пытаясь убедить их в невиновности сына, слабости дела обвинения и неправомерных действиях полиции. По его словам, Коу был убежден, что его сын стал жертвой своего рода вендетты против «Кроникл» и его самого.