Джини взяла телефон и набрала номер детектива Джоан Шмик.

– У меня есть длинное письмо от Кевина, – сказала она. – Хочешь?

– О да! – быстро ответила Шмик. – Очень хочу.

– Я принесу его вниз.

По дороге в управление полиции Джини остановилась у цветочного магазина и заказала одну желтую розу с доставкой Кевину в дом его родителей. Она сама не сразу поняла, зачем это сделала. Просто это неожиданно подняло ей настроение, и на заплаканном лице впервые за долгое время появилась слабая улыбка.

Пока она ехала, она мысленно разговаривала с ним:

– Я очень сильно любила тебя, Кевин. И мне до сих пор нравится многое в том мужчине, с которым я жила. Но то, что ты сделал… это вызывает у меня отвращение. Поэтому я посылаю тебе эту розу. Как символ. Как точку в конце предложения. Прощай, Кевин.

В управлении Шмик сделала несколько копий письма.

– В нем изложена вся его защита, – радостно сказала она.

Джини перечитала одну из копий и снова заплакала. Полицейская обняла ее и тихо спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, – ответила Джини, вытирая слезы. – Я переживу. Просто… он знает, как нажимать на нужные кнопки, правда?

Шмик вздохнула:

– Это часть жизни психопата.

В этот момент в кабинет почти вбежал Джин Макгуган. В руках у него был отпечатанный на мимеографе психологический портрет типичного насильника, составленный психиатрами «Вестерн Стейт Хоспитал».

– Джини, прочти это, – сказал он, протягивая ей лист. – Думаю, тебе поможет.

Она начала читать. Уже через несколько минут подняла глаза на двух детективов. Голос у нее слегка дрожал:

– Почему… это же… это Кевин.

Она замолчала, потом слабо улыбнулась:

– Вы показали мне это, потому что думали, что я могу передумать и отказаться от показаний?

Детективы промолчали, но выражение их лиц было красноречивее любых слов. Джини давно поняла: никто в Управлении не считал осуждение Кевина делом решенным.

– Не волнуйтесь, – спокойно сказала она. – Я знала, что дам показания, еще в ту ночь, когда вы пришли к нам с ордером на обыск. Я не отступлю. Слишком много людей пострадало.

Макгуган кивнул и добавил:

– Мы только сейчас получаем полную картину. Когда несколько лет назад Коу жил с родителями на Седьмой и Мейпл, в том районе было столько изнасилований, что женщины просто уезжали из домов.

– Боже мой… – прошептала Джини.

В этот момент ей отчаянно захотелось забрать назад ту желтую розу.

Джей Уильямс поднял трубку и услышал взволнованный голос Фреда.

– Я получил от Джини желтую розу! Джей, я свободен! Это значит, она не будет против меня свидетельствовать.

– А если это значит что-то другое?

– Нет. Ты бы почитал мое письмо – я ее переубедил. Она больше не будет шить на меня дело.

Джей не был в этом уверен, но сказал, что роза – милый жест.

Через несколько дней Джини получила благодарственное письмо из прокуратуры. В нем сообщалось, что письмо Коу раскрывает стратегии защиты, о которых раньше можно было только догадываться. Его отправили вопреки возражениям адвокатов. Теперь защита перестраивалась на ходу, а Гордону и Рут Коу отводилась ключевая роль. Джини пыталась представить, что именно они скажут в суде.

Воскресным днем, в разгар сухого жаркого лета, массажистка, называвшая себя Луизой, подрабатывала в «Бане» в центре Спокана – разминала мужские тела и оказывала другие частные услуги. По воскресеньям заведение обычно не работало, но сотрудницам разрешали приходить, если им были нужны деньги. Луиза была на мели. Она недавно вернулась в Спокан из Кенневика, куда уехала, чтобы спрятаться от мужчины, изнасиловавшего Мисти в 1979 году.

Сказав коллеге, что идет в аптеку, она открыла дверь – и на залитом солнцем крыльце увидела поднимающегося мужчину. «Боже мой, это он», – подумала она.

Она не могла пошевелиться. Газет она почти не читала и не знала, что его выпустили. Когда глаза привыкли к свету, она разглядела: джинсы, футболка, волосы короче и темнее, чем тогда. Он поднял солнцезащитные очки на лоб и снова опустил.

– О… Ты теперь работаешь здесь?

– Ты открыта?

Луиза отступила.

– Э-э… нет. Мы закрыты. Я просто зашла разморозить холодильник.

Ноги у нее задрожали. Она едва сдержалась, когда он сделал шаг вперед – и тут же нырнула внутрь, захлопнув дверь.

– Хуанита! Позвони Джуди!

В мире массажных салонов Джуди была бухгалтером и фактической начальницей – при неприятностях звонили ей, а не в полицию.

Мужчина вскоре вернулся.

– Мы заняты! – крикнула Луиза через дверь.

Она не стала говорить, что его фото и описание висят в каждом салоне города. В то воскресенье он пытался зайти в «Баню» еще пять раз, пока Луиза наконец не вышла:

– Извините, записать не могу. У нас все занято.

Она позвонила знакомому, чтобы тот проводил ее домой, и после этого не работала несколько недель.

Одно за другим заведения Спокана столкнулись со своим прежним клиентом Фредом Коу – и стали ему отказывать. Появились новые инструкции: если он начнет жаловаться, нужно уведомить полицию. Но вскоре девушки заметили: где Коу – там и копы. Будто у него был личный эскорт.

Однажды вечером массажистка по имени Шона увидела мужчину, похожего на Коу, в приемной «Бани». Другая девушка затащила ее в комнату:

– Это он. Он каждый вечер идет за мной до дома.

Шона вернулась и вежливо сказала:

– У нас все занято. Приходите позже.

Едва мужчина вышел, как в помещение ворвались полицейские, показывая значки и фотографии:

– Он только что был здесь? Чего хотел? Что говорил?

Шона поклялась, что никаких сделок не было.

Примерно через неделю в офис государственного защитника позвонил разъяренный владелец салона:

– Слушай, ты должен что-то сделать. Он нас убивает.

– Кто?

– Твой клиент. Коу. Он обошел все салоны. Каждый раз, как он появляется, копы ждут, пока он уйдет, а потом устраивают облаву. Он рушит бизнес.

Сотрудник офиса позвонил Коу:

– Это правда, что ты ходишь по салонам, пока должен вести себя тихо и сидеть под присмотром родителей?

– Вряд ли.

– Тебя видели.

– Ну… заходил в пару мест, – признал он. – Но по делу.

– По делу?

– Да. Проверяю для друга в Лас-Вегасе. Он хочет туда вложиться.

Все ждали суда.

Все лето Джей Уильямс боролся с совестью. Он убедил Коу, что не станет лгать под присягой, но Фред по-прежнему хотел видеть его среди свидетелей. Сью Уильямс возражала:

– Джей, ты старейшина нашей церкви. Ты не можешь иметь к этому никакого отношения.

Он отвечал, что не будет – но сомнения оставались. Ему казалось, что он может дать правдивые, но ничего не доказывающие показания. Но если его прямо спросят, считает ли он Фреда виновным – что он скажет, кроме «да»?

Он пытался отговорить Фреда:

– Если все пойдет против тебя, почему не заявить о невменяемости и не пройти программу для сексуальных психопатов? Ты мог бы выйти через год-два.

На лице Коу появилось отвращение:

– Понятно. Ты сомневаешься в моей невиновности и предлагаешь мне признать себя сумасшедшим. Я этого делать не буду.

Джей напомнил себе: гордость Коу не позволит ему признать изъян – с детства он должен был быть идеальным.

Допросить Джея пришел следователь Билл Биман. В странной ситуации отставной детектив по расследованию убийств, который когда-то закрыл незначительное дело против Коу, теперь работал на государственного защитника и с самого начала ясно дал понять, что представляет интересы Коу. Джей был впечатлен суровым лицом бывшего полицейского и говорил с ним откровенно:

– Фред хочет, чтобы я солгал ради него, а я не могу.

– Мы не ищем никого, кто будет лгать, – сказал Биман. – Но если вы знаете что-то, что может помочь…