На следующий день «Споксмен-ревью» опубликовала на первой полосе обращение к насильнику с предложением сдаться и доказать, что письмо действительно его, – назвать закрашенное слово.

Ответ пришел через неделю.

Сначала неизвестный позвонил анонимному посреднику. Голос у него был низкий, слегка хрипловатый. Представившись насильником из Саут-Хилл, он сказал, что редактор городского отдела Роуз, начальник полиции Спокана Роберт Пантер и он сам однажды вместе лягут в могилу.

– Мы уйдем все вместе.

Говорил он спокойно, без грубости, но явно был раздражен тем, что его не воспринимают всерьез.

– Сделайте мне одолжение, – сказал он посреднику. – Передайте редактору «Споксмен-ревью» сообщение. Скажите ему, что я выставляю ему счет за гробы.

Позже человек с похожим голосом позвонил на кладбище «Вудлэнд» и зарезервировал участки по тридцать пять долларов для редактора городского отдела, начальника полиции и насильника из Саут-Хилл. Затем он заказал гробы.

И каждый раз называл то самое слово, закрашенное в опубликованном письме.

О том, что угрозы убийством были реальны, в полицейском управлении узнали уже в пятницу. Но Боба Роуза не уведомляли об этом еще три дня.

Когда начальника полиции Пантера спросили, почему редактора не предупредили сразу, он ответил:

– А его это задело?

К середине февраля по управлению пополз слух, что спецотряд вот-вот расформируют. Один из его сотрудников позвонил другому и спросил, в чем дело.

– В верхах говорят, что мы ничего не разрабатываем. В линейных отделах копятся наводки, и они решили, что мы бездельничаем.

– Восемьдесят – девяносто часов в неделю? Они ждали мгновенного результата? После двух лет изнасилований?

– Видимо. Стив Кристиан позвонил начальству и поднял шум. Его там любят примерно так же, как дерьмо в чаше для пунша.

– Загадка, почему.

К понедельнику, 23 февраля, через восемнадцать дней после того, как садовник Уильямс впервые заметил серебристо-серую машину, большинство владельцев «Сайтейшн», чьи имена дали дилеры «Шевроле», уже были исключены из числа подозреваемых. Спецотряд осмотрел каждую машину по адресу владельца. Ни у одной из стоявших на месте машин не оказалось желтых номеров.

Детектив Рой Аллен сосредоточился на коротком списке, полученном от «Бьюкенен Шевроле». По рации передали, что одну из машин из этого списка только что заметили на подъездной дорожке владельца – номера у нее были обычные, зеленые на белом. Тогда Аллен назвал предпоследнее имя в перечне: лизингополучатель «Сайтейшн» по имени Гордон Х. Коу, проживавший в СпоканВэлли.

Пока он ждал результатов проверки, прогнал имя через компьютер. Вышел старый адрес: Седьмая и Мейпл.

Если у серии изнасилований в нижнем Саут-Хилл и был эпицентр, то это были именно Седьмая и Мейпл.

Правда, быстрая проверка тут же показала, что Гордону Коу шестьдесят четыре.

И все же имя зацепило Аллена. Гордон Х. Коу. Оно показалось ему знакомым. Он задумался: а вдруг у этого человека есть сын, который иногда ездит на его машине? Версия была слабая, но в таком деле нельзя было отбрасывать ничего.

На следующий день, во вторник, 24 февраля, он спросил о Коу у коллег. Никто ничего не вспомнил. Тогда, скорее по наитию, он отправился в бюро по делам несовершеннолетних и поднял старые карточки.

Там он и нашел Фредерика Харлана Коу.

С подросткового возраста тот не раз попадал в поле зрения полиции: сначала упоминался в истории с порчей имущества в бассейне, затем – в деле о половом сношении, потом – в возможном нападении, а в 1971 году был опознан по делу о непристойном поведении и преступном вторжении первой степени.

У Аллена снова шевельнулась надежда – и тут же осела.

Возраст по-прежнему не сходился.

С датой рождения 2 февраля 1947 года Фредерику Харлану Коу было тридцать четыре, а большинство потерпевших описывали нападавшего как гораздо более молодого – «лет восемнадцать-двадцать», по крайней мере на первый взгляд. Жертвы изнасилования печально известны тем, как неточно они описывают преступников – отчасти поэтому такие дела так трудно доводить до обвинения, – но даже при большом желании мужчина за тридцать не превращался в едва вышедшего из подросткового возраста юнца.

Аллен обсудил находку с детективом-сержантом Гэри Джонсоном. По легенде споканского управления, этот крепкий сержант знал архив чуть ли не наизусть. Джонсон сказал, что уже видел фамилию Коу в каких-то рапортах и удивился, узнав, что проверяют именно Гордона Коу.

– Ты знал, что он редактор «Кроникл»? – спросил он.

– Нет, – ответил Аллен.

– Он ведет программу «Тайный свидетель», местный, родился здесь. Его имя пару раз всплывало у меня на столе – то в связи с подозрительной машиной, то с подозрительным человеком. Один раз фигурировал серый «Сайтейшн», другой – «Кадиллак». Кажется, у него есть сын.

Аллен поблагодарил памятливого коллегу и запросил фотографию Коу-младшего.

На полицейском снимке 1971 года был молодой человек с крепкой челюстью и каштановыми волосами. Фото было не из самых неудачных, какие обычно хранятся в архивах, но ему уже исполнилось десять лет, а значит, практической пользы от него почти не было. И все же Аллен сделал копию и отдал ее двум крепким парням из спецотряда – Дэну Банну и Эдди Квисту.

– Заедьте к Айрин Пул и покажите ей, ладно? – сказал он. – Посмотрим, что она скажет.

Миссис Пул уже просмотрела около шестидесяти фотографий известных сексуальных преступников и других подозреваемых – многие из них выглядели куда более вероятными кандидатами, чем Коу. Некоторые лица вызывали у нее интерес, но ни по одному она не смогла дать уверенного опознания, а гипноз, как и следовало ожидать, не помог. Казалось, эта деловая женщина очень хорошо понимала, что именно ищет.

Около половины пятого Аллен сидел, уткнувшись в наводки из программы «Тайный свидетель» того самого Гордона Коу.

Ему до смерти хотелось оказаться на свежем зимнем воздухе и заняться чем-нибудь простым и понятным – например, пробежаться по Айдахо или побить собственный рекорд штата по ловле судака.

Зазвонил телефон. Это был Эдди Квист.

– Она опознала Коу по фотографии, – сказал он.

– Что? – переспросил Аллен.

– Миссис Пул его опознала. Коу – наш придурок.

– Насколько она уверена?

– Она посмотрела на снимок и сразу сказала: «Это он. Волосы у него сейчас светлее, но это он».

Квист помолчал, потом продолжил:

– Я спросил, есть ли у нее хоть какие-то сомнения. Она сказала, что хотела бы увидеть его вживую и услышать его голос, потому что изнасилование – слишком страшное обвинение, чтобы повесить его не на того человека. А потом снова взглянула на фото и сказала: «Это точно он. Посмотрите на эти глаза. Посмотрите на этот подбородок. В мире не бывает двух таких лиц».

– Заходи, – сказал Аллен.

Потом он позвонил жене и предупредил, что будет поздно.

Тем же вечером озлобленные добровольцы спецотряда заливали разочарование в баре полицейской гильдии.

– Мы были на грани срыва, – вспоминал позже один из них. – Начальство уже фактически выставляло нас из дела, а мы сидели там и думали о всех этих переработках, за которые даже не собирались ничего требовать. Один только Стив Кристиан, наверное, отмахал часов пятьсот сверху, а среди остальных не было никого, у кого накопилось меньше двухсот. Но хуже всего было другое: мы понимали, что выложились по полной – и все равно не поймали насильника из Саут-Хилл. А ведь сил было вбухано черт знает сколько. Жены и подружки ходили приманками и все такое. Если уж после этого мерзавца не поймали, то как, черт возьми, его вообще можно поймать? Мы там буквально роняли слезы в свое пиво.

Он сделал паузу.

– И тут вваливается Эдди Квист со своей мальчишеской улыбкой и говорит: «А знаете что? Мы снова в деле. Вот фотография нашего парня». Он помахал снимком, и мы все впервые увидели насильника из Саут-Хилл. Ну и, конечно, сразу заказали еще по стакану.