Хай-драйв была пуста. Она знала, что шок – это медицинская проблема, и потому прошла двести метров до дома подруги-врача. Дома никого не было. Она стояла на крыльце; волосы, собранные в косой хвост, были перепачканы грязью и кровью, израненная кожа горела, из волос торчали сорняки. Мимо проехала полицейская машина. Она скрылась из виду прежде, чем Марго вспомнила, что нужно закричать. Она поплелась обратно на тротуар и пошла на восток. «Я просто пойду домой, – сказала она себе. – Я не хочу никого беспокоить». Потом поняла, что снова прибегла к своему старому приему – не обращать внимания на себя и свои потребности. Она добрела до другой входной двери и нажала на звонок. Позвонила еще три раза, и на пороге появилась сонная женщина в халате.

– Меня только что изнасиловали, – дрожа, сказала Марго. – Вы можете отвезти меня домой?

Женщина довезла ее до дома. Мальчики все еще спали. Ее записка нетронутой лежала на кухонном столе. Она подогрела воду для растворимого кофе. Пыталась унять дрожь и сообразить, что делать. Звонить в полицию? Звонить мужу? Мэтта она беспокоить не хотела – в эти дни ему и без того хватало стресса. Но ему могло не понравиться, если она сначала позвонит в полицию.

Она набрала его номер и сказала: «Мэтти, я только что вернулась домой, и меня изнасиловали. Передо мной открыта телефонная книга, но я не могу найти полицию. Где мне искать? “Спокан” или как?» И тут она нашла номер полиции. «Забудь, – сказала она. – Я только что его нашла».

Через пять минут приехал высокий полицейский и сказал, что как раз объезжал окрестности. Вскоре появился и Мэтт, отвез ее в больницу «Диаконисс», а затем вернулся на работу. После нескольких часов допросов и анализов ее привезли домой. Стало жарко, температура снова поднялась до 26 градусов. Природе нужен новый сценарист, решила она. Такая погода не годилась.

В тот вечер она приготовила на ужин поджаренные бутерброды с сыром. За столом никто не проронил ни слова. Казалось, два маленьких мальчика почувствовали, что что-то не так. После того как они легли спать, Мэтт взял ее за руку и сказал:

– Не волнуйся, я никому не расскажу о том, что произошло.

Она ответила:

– Я уже рассказала живущим по соседству Гриффинам, потому что к этим из колледжа домой приехала Сисси, и она поняла, что что-то случилось. К тому же я так зла!

– Ты думаешь, это было разумно? Рассказывать об этом?

– Разумно? Мэтт, сейчас 1980 год. Ты же не хочешь сказать, что тебе из-за этого неловко?

Разговор сошел на нет. Позже вечером он заглянул в свою газету и сказал:

– Я всегда говорил тебе не бегать по этой стороне улицы.

Она промолчала. И подумала: «Боже мой, Мэтт, это было не в моей власти. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой». Она вспомнила слово, которое часто употребляли ее шведские бабушка с дедушкой: styrka – «сила». «Ладно, Марго, – сказала она себе, – протяни руку и возьми немного styrka. Бороться с чем-то подобным можно только одним способом – начав об этом рассказывать». Она была рада, что рассказала Гриффинам. Она рассказала бы всем, кто готов слушать. Может, это поможет поймать этого ужасного гада.

Как она ни ворочалась в постели той ночью, шея и спина болели, а порезы и царапины продолжали кровоточить на простыни. О физической боли позаботилась styrka. Но еще сильнее ее мучило душевное смятение. Она не могла перестать думать о том моменте, когда его рука схватила ее за шею и швырнула на землю. Она думала: «В жизни бывают моменты, когда боишься: когда паркуешь машину в темном переулке или выходишь из нее в темном гараже. Моменты страха. Но этот был другим».

Это был момент доверия: два бегуна встречаются на тропе и улыбаются друг другу. Она знала, что больше не сможет сделать ни шага на людях без страха и подозрения. «Я никогда больше не смогу выйти ночью, – сказала она себе. – Я никогда больше не смогу бегать. Вот тварь, как он мог так со мной поступить?»

Мир стал другим.

Все следующее утро в белом каркасном доме Лиз Литтл на Саут-Хилл звонил телефон. Все хотели поговорить о Марго. Лиз сама поговорила с бедной женщиной, узнала, что она «в порядке» – насколько это вообще возможно после такого.

За завтраком Лиз рассказала мужу Джону о странной машине, которую она видела как раз перед нападением на Марго.

– Ты не думаешь, что тут есть связь? – спросила она.

– Может быть. Ты уверена, что не помнишь, что это была за марка?

– Ты меня знаешь. Машины есть машины.

После того как Джон ушел на работу, Лиз села в свой «Фольксваген Дашер» и поехала, предварительно убедившись, что двери машины заперты. Полицейская машина остановилась на Тридцать третьей и Хай-драйв, за рулем был офицер в форме. Она припарковалась и вышла, внезапно занервничав. Она рассказала полицейскому о машине с загадочными номерами, и он, казалось, заинтересовался.

– Какой она была марки?

– О боже, – сказала она, – вот тут-то я и безнадежна.

– Ну, она была большой или маленькой?

– Это был компакт. Может, «Вольво» или «Сааб», или что-то в этом роде. Это был не «Дашер». Это все в чем я могу быть уверена.

Она спросила:

– Это… это произошло здесь?

Он махнул рукой на юг.

– За тропой и вниз по склону, – сказал он. – Вы помните номерной знак?

– Нет. Простите.

– Послушайте, леди, я бы на вашем месте не бегал один. Происходят странные вещи.

– Странные?..

– Есть случаи изнасилований, о которых вы даже не знаете. На днях женщина вышла из автобуса на Тридцать пятой и Гранд, и какой-то парень ее очень сильно избил. Ровно в полдень!

В ту ночь позвонил детектив, и Лиз повторила то, что сказала полицейскому. Несколько дней спустя она подверглась гипнозу в полицейском управлении и сообщила, что машина была серой или близкой к серой. Это все, что она могла сделать.

Детектив Джоан Шмик, которая много часов работала над сбором доказательств против Блейка Маунси, нашла еще одного свидетеля, заметившего маленькую серебристо-серую или голубовато-серую машину, припаркованную недалеко от места нападения на Терри. Мужчина вспомнил, что видел номерные знаки другого штата, желтые или оранжевые, – может быть, Нью-Йорка или Орегона; вашингтонские номера были белыми, за исключением именных, которые были желтыми. Машина, как он предположил, была BMW или «Субару».

Через четыре дня после тяжелого испытания, выпавшего на долю Марго Терри, на Саут-Хилл произошло еще одно изнасилование: Сью Эллен Уилбер возвращалась домой с рок-концерта, когда на нее напали. Детективы отметили характерные признаки: звучный голос, рука на горле, болтовня о ее теле, попытки сексуального возбуждения, предупреждение о том, что в нее вонзят нож, если она откроет рот. Но полицейское управление не предприняло никаких шагов, чтобы проинформировать общественность о том, что насильник все еще на свободе.

Седьмого сентября, почти через две недели после изнасилования Марго Терри, дело насильника из Саут-Хилл окончательно стало достоянием общественности. Крис Пек, популярный обозреватель утренней газеты «Споксмен-ревью», писал: «Ужасный призрак вернулся на Саут-Хилл. В спортивной одежде, угрожая ножом, он снова нападает на женщин в одном из самых фешенебельных районов Спокана».

Пек процитировал лейтенанта полиции: «На Саут-Хилл все играет ему на руку. Там много старых домов, многие из них переоборудованы в квартиры. В них живет множество молодых женщин, которые работают в центре города, в любое время суток ходят пешком, а многие еще и бегают трусцой. И кустарника там за полвека наросло немало».

Пек, серьезный бегун, живший с женой-библиотекарем на Саут-Хилл, посоветовал женщинам изменить привычки, бегать с подругами и носить с собой газовые баллончики. Он рассказал историю Марго Терри и отметил, что она в ярости. «Женщины Саут-Хилл, – заключил Пек, – разделите ее ярость. Ищите улики, найдите в себе смелость открыть глаза, подавайте заявления, если можете. Иначе подонки победят».