Он смотрел на меня и ждал, что я задёргаюсь.

Я потянулся к бутылке, налил себе вина. Отпил. Мингрельское, то самое, чёрное.

— Я сюда не просто так приехал — пожал плечами, закусил сыром сулугуни — сразу раскрыл все карты Лаврентию Павловичу. А вы…

— Кобулов — произнес «медведь», без спросу наливая себе вино

— Это мой заместитель в МВД — Берия съел виноградину, сплюнул косточки в кулак.

Кобулов перевёл вопросительный взгляд на хозяина. Мол, «что тут черт возьми, происходит⁈».

— Это эмиссар, — сказал Берия. — От Даллесов. Обоих.

Заместитель крякнул, начал накладывать себе в тарелку шашлык. Стул под ним отчётливо скрипнул.

— Ага, — сказал он. — Хорошо. Я тогда послушаю пока.

Но разговора не случилось. Почти сразу за Кобуловым, в баню спустились ещё двое.

Первый — пожилой, лет пятидесяти пяти, интеллигентного вида, в костюме и при галстуке, с расчёсанными на пробор редеющими волосами. Он единственный из всех, кто оглядел наши посиделки с некоторым неодобрением: мокрый пол, полотенца, стол с грязными тарелками, голые пятки хозяина. Такое лицо бывает у человека, который сам такого не одобряет, но пришёл, потому что вызвали.

Второй — совершенно другой породы. Лет за сорок, сухой, среднего роста, ничем не примечательный, с обычным лицом, какое через минуту не вспомнишь. Двигался мягко. И, спускаясь по лестнице, успел осмотреть всё помещение целиком — двери, стол, меня — за то время, пока ставил ногу на последнюю ступеньку. Я сразу все понял. Это боевик. Придется схлестнуться — не факт, что вывезу.

— Всеволод Николаевич Меркулов, — представил Берия первого. — Министр госконтроля. Раньше занимал моё место. Пишет пьесы, между прочим, их даже ставят!

Меркулов поморщился. Эта ремарка была явно не по делу.

— Павел Анатольевич Судоплатов. Начальник Девятого отдела. Чем занимается — не спрашивай, всё равно не скажет. А я и сам деталей не знаю.

Берия фальшиво засмеялся. Все то он знал!

Вот это номер… Кто же не знает Судоплатова?!? Руководил операцией по ликвидации Троцкого, лично грохнул одного из главных украинских националистов Коновальца. А сколько немцев он и его люди покрошили…

— Не скажу, — согласился Судоплатов и сел так, чтобы видеть лестницу.

— А это Кристофер Миллер. Американский издатель, у него восемнадцать газет и телевидение. Приехал с делегацией. — Берия налил себе чачи. — Я так понимаю, все его издательское дело — это прикрытие. Работает на Даллесов. Прислан ко мне лично.

Меркулов очень медленно повернул голову.

— Лаврентий Павлович…

— Сядь, Всеволод. Ешь. Все вопросы потом.

И знаете, что было самое поразительное?

Они сели и стали есть.

Все трое. Молча, без единого вопроса. Меркулов положил себе зелени и куриного шашлыка, налил вина на два пальца. Судоплатов взял хачапури и салат, жевал, не поднимая глаз. Кобулов уже вовсе рубил шашлык так, что челюсть хрустела.

Дисциплина. Сказано сесть — сели. Сказано, что за столом американский шпион, — значит, так надо, и не наше дело спрашивать, вот мы зеленушки покушаем с бараниной.

Я сидел в халате с чужого плеча, пил вино и думал, что вот сейчас, в этом подвале собралась вся команда Берии. Может и есть кто еще в активе, но уже «пехота».

И я знал про каждого из них то, чего не знали они сами.

Через два месяца, когда возьмут Берию, их всех тоже пустят под нож. Кобулова возьмут через два дня после Лаврентия. Меркулова расстреляют вслед за боссом. И только вот этот, сухой и незаметный, Судоплатов — единственный выкрутится. Изобразит помешательство, отсидит пятнадцать лет и умрёт стариком, пережив тут всех. Да еще даст интервью журналистам, расскажет, как жили при Сталине.

Берия дожевал, вытер руки полотенцем и отодвинул тарелку.

— Ну ладно, — сказал он. — Теперь слушайте.

И заговорил.

— Тут у Никиты на даче был обед. Помянули Хозяина. Из гостей — Николай Александрович и Анастас.

Меркулов поставил бокал, наклонился правым ухом. Да он глуховатый!

— Разговор был такой. Что амнистию Берия делает сам и всю славу берёт себе. Что Берия под собой держит милицию, госбезопасность, погранвойска и бомбу и что такого в стране не было ни разу. Что вопросы госбезопасности надо решать коллегиально, в Президиуме. — Он выдержал паузу. — Слово «коллегиально» на плёнке звучит четыре раза. Я считал.

— На какой плёнке? — тихо спросил Меркулов.

— Не перебивай.

Он налил себе чачи, но не выпил.

— Потом Булганин пожаловался, что я его на коллегии отчитал как мальчишку. Все это, конечно, пьяные разговоры, пока….

Кобулов перестал жевать.

— Пока Николай не спросил про бумаги Хозяина. — Берия смотрел в стакан, опять не выпил. — Никита ему объяснил, что я в ту ночь вошёл первым и вышел с папкой. Что все видели и все промолчали. И что теперь я один знаю, что там про кого написано. Про него, про Георгия, про ленинградское дело, про украинские расстрельные списки — кто подписывал, кто визировал, кто ходатайствовал.

Кобулов без чокания махнул стакан, занюхал зеленью. Мощный мужик.

Удивительно! Но никто ничего не спросил. Правда, или нет про бумаги Сталина…

Тишина. Только вода капала в парной.

— Потом заговорил Анастас, — сказал Берия. — За весь вечер один раз, три слова: мол там был ещё один список. Кем нас менять. Завещание Хозяина.

И пошёл курить.

Берия наконец выпил. Поставил стакан на стол, покрутил его туда-сюда.

— А в конце, между прочим, между разговором про дачу и про ремонт, Никита говорит: до лета надо с ним определяться. То есть со мной. И Николай отвечает: согласен. Я, говорит, поговорю с генералами. А Никита ему: только по одному, не торопись. И тот: не дурак, понимаю, список сначала с тобой согласую.

Берия поднял голову.

— Вы поняли, блядь, что это значит? Список генералов! Они его уже составляют. Пока мы тут с вами хинкали едим и в бассейне плещемся, эти два мудака сидят и решают, кто из маршалов меня будет брать. И третий рядом сидит, курит и молчит, а он, между прочим, самый умный из всех троих. Тридцать лет молчит и всех пережил.

Кобулов сказал что-то по-грузински, коротко. Явно тоже мат.

— Вот именно, — сказал Берия по-русски. — Вот именно, Богдан.

Меркулов сидел прямой, как палка.

— Лаврентий Павлович. Откуда запись? Решили же на Президиуме не слушать.

— Объект стоит на балансе, — ответил Берия, пожав плечами. — Оборудован при Хозяине, с обслуживания его никто не снимал. Серго включил и он продолжил писать всех, кто кого слышит. Меня бы писал точно так же, если бы я туда пришёл обедать. Я кстати, там у Хруща два раза был. Вкусно кормят.

— Откуда сведения насчет заговора? — прямо спросил Судоплатов. Не в бровь, а в глаз — Серго же не просто так туда поехал…

Берия молчал секунды три.

Потом кивнул в мою сторону.

— Вот его благодарите, — сказал он. — Точнее — не его, а тех, кто его прислал. Они первые узнали и мне сообщили. Про Никиту, весь расклад…

Тут Берия впервые обозлился — А вы сидите, ушами хлопаете! Дождетесь…

И вот тут все трое посмотрели на меня одновременно.

Кобулов — с недоверием пополам с обидой.

Меркулов — с гневом.

А Судоплатов — с интересом.

Спокойным, ровным, профессиональным интересом. Как смотрят на нужный прибор.

— Что нам теперь делать? — Павел Анатольевич задал первым самый правильный вопрос.

Меркулов кивнул в мою сторону.

— При нём?

— При нём, — сказал Берия. — Он и так всё знает. Он мне это принёс, а не я ему. И не вы мне!

Меркулов пожевал губами и промолчал. Судя по лицу, он с этим не согласился ни на грамм, но спорить не стал.

Первым, разумеется, влез Кобулов.

— А что тут думать, Лаврентий? — Он отодвинул тарелку. — Взять их. Всех троих, ночью, тихо. Нужные люди есть, все сделаем шито-крыто.

— За что взять?

— Найдём за что. — Кобулов пожал плечами. — Ты меня знаешь, я найду. Завтра подпишут нужные признания. Английские шпионы. Хочешь японские…