Литмир - Электронная Библиотека

Если имеет части, значит, части отграничены друг от друга Небытием. Его — нет.

Если нет частей и если бытие одно, то нет движения и нет множественности в мире.

В противном случае, одно Бытие должно двигаться относительно другого.

Так как не существует движения и множественности и Бытие одно, то нет ни возникновения, ни уничтожения.

Так при возникновении (уничтожении) должно быть Небытие, но Небытия нет.

Бытие вечно пребывает на одном и том же месте.

Из академической статьи:

Мелисс Самосский (около 485 — около 425 года до н. э.) — древнегреческий философ, принадлежащий к элейской философской школе. Известен учением о том, что бытие бесконечно во времени (времени не существует). Отождествив бытие Парменида со Вселенной, вероятно, первым предположил бесконечность Вселенной.

О жизни Мелисса известно из произведений Диогена Лаэртия и Плутарха. О нем сообщается, что он родился на острове Самос, был современником Зенона Элейского и Эмпедокла, расцвет Мелисса пришёлся на восемьдесят четвёртую олимпиаду (444—441 годы до н. э.). Мелисс был учеником Парменида, встречался и беседовал с Гераклитом. Он занимался государственной деятельностью и пользовался уважением среди сограждан за свою доблесть. Был политическим противником Перикла. Будучи навархом (стратегом) самосцев, он одержал победу в морском сражении над афинском флотом, которым командовал Софокл. Впоследствии Перикл собрал силы, разгромил Мелисса и взял Самос после многомесячной осады.

Мелисс написал сочинение «О природе, или О сущем», но от него сохранились только фрагменты в комментариях Симпликия к «Физике» Аристотеля и в псевдо-аристотелевском сочинении «О Мелиссе, Ксенофане, Горгии».

Мелисс исходил в своих рассуждениях из постулата: — «Из ничего не может возникнуть нечто». Он утверждал, что сущее не возникало, а существовало вечно и не может быть уничтожено, так как сущее не может превратиться в не-сущее. Если сущее бесконечно во времени, то оно бесконечно и в пространстве (ἄπειρον), а если оно бесконечно и целокупно (πᾶν), то, следовательно, ничего другого существовать не может.

sì fé Sabellio e Arrio e quelli stolti

che furon come spade a le Scritture

in render torti li diritti volti. [129]

Савелий, Арий и глупцы иные,

Что были как мечи для божьих книг

И искривляли лица их прямые. [129]

Савелий (III век) и Арий (IV век) — ересиархи.

Из академической статьи:

В последние десятилетия II столетия получили распространение еретические учения, вызванные к жизни трудным богословским вопросом: как примирить недвусмысленные и неоднократные указания Ветхого Завета на то, что Бог един, со столь же недвусмысленными свидетельствами Нового Завета о Троице (то есть с учением о Боге-Отце, Боге-Сыне и Боге-Духе Святом)? Сложность проблемы заключалась в том, что само Священное Писание не давало прямых ответов на этот вопрос. В апостольских писаниях Иисус Христос мыслился как вочеловечившийся Бог, но суть этого Боговоплощения подробно ими не разбиралась. Касаясь вопроса о Его домирном бытии (то есть, чем же был Сын до того, как вочеловечился в конкретную личность — Иисуса Христа), в апостольские времена говорили, что Он пребывал в Боге от вечности (изначально, всегда) и сошел от Бога для сотворения мира. Подробнее этот вопрос не разбирался. Оно и понятно: первые верующие были по большей части люди простые, без философского и богословского образования. Ранние опыты богословской науки у христиан могли появиться лишь тогда, когда в церковь вступили лица философски образованные.

Отправной точкой христианского богословия стало знаменитое начало Евангелия от Иоанна: «В начале было Слово (Логос), и Слово (Логос) было у Бога, и Слово (Логос) было Бог. Оно было вначале у Бога. Все через Него начало быть, что начало быть».

Первые христианские писатели, отталкиваясь от этих строк, стали развивать учение о Христе как о воплощенном Логосе. Этот греческий термин, вообще говоря, имеет более широкое содержание, чем русское «Слово», каким обычно переводится. «Логосу» в греческом языке соответствует также понятие «Разум». Однако в богословие он пришел не из обиходного языка, а из древнегреческой философской лексики, причем философы также давали ему несколько значений. Для них Логосом, прежде всего, был идеальный божественный мир — совокупность идей (или первообразов), которые осуществляются в материальном мире. Вместе с тем Логос — это отражение Божественного в материальном. Говоря о Логосе, давали понять, что это Бог не Сам в Себе, а в действии, в осуществлении творения. Христиане, восприняв этот языческий по существу термин, отождествили с Логосом (Словом) второе лицо Троицы — Бога-Сына. С одной стороны, это позволяло многим язычникам, глубоко впитавшим идеи греческой философии, уразуметь христианское учение. Когда Бога-Сына называли Логосом, для них сразу становилось понятным, что Сын — это посредник между Абсолютным Богом (Богом-Отцом), пребывающим в Себе, и материальным миром.

Но, с другой стороны, это порождало много новых трудноразрешимых вопросов. Прежде всего, в такой интерпретации Бог-Сын (или Слово-Логос) неизбежно воспринимался как божество низшее, сотворенное, подчиненное Богу-Отцу, а во-вторых, возникали сомнения в его изначальности и со-вечности Отцу. Поскольку Логос есть как бы изреченное Слово, Которым Бог-Отец творит мир, то его рождение следовало считать скорее предмирным, а не извечным. Те же, кто не поддавались этим сомнениям и считали Бога-Сына по существу равным во всем Богу-Отцу, неизбежно приходили к другой проблеме: выходило, что Бог не един, а изначально множественен, а это подрывало самые основы монотеизма, провозглашенного Ветхим Заветом и принятого Новым.

Одной из ранних попыток преодолеть все эти затруднения и примирить Троичность с Единством стало учение монархиан. Его основоположником считается некий Праксей, прибывший в Рим в 70 годах II века. О его собственном вероучении мы имеем лишь отрывочные сведения, причем исходящие от его противников. Пишут, что весь Ветхий Завет для Праксея сводился будто бы к единственной фразе: «Я Бог и нет другого, кроме Меня», а Новый Завет — к словам Иисуса, вроде: «Я во Отце и Отец во Мне» или «Я и Отец одно». Исходя из этого, Праксей считал, что «Сын» есть лишь название человеческой, небожественной стороны во Христе, а по сути Своей Христос есть Сам Отец, который из невидимого сделался видимым, то есть Сам Отец страдал на кресте и умер, но не по божеству, а по человечеству. Последователи Праксея — монархиане — рассуждали так: если Христос был Богом, надо, во избежание двоебожия, отождествить Его с Отцом — «Христос был Богом и пострадал за нас, Сам, будучи Отцом. Иного говорить не можем».

Эти идеи были развиты в начале III века, в стройное вероучение Савелием Птолемаидским. Он происходил из Птолемаиды Ливийской и был пресвитером в Пентаполисе. В Риме Савелий появился около 200 года. Будучи очень ученым и известным человеком, он имел большое влияние на римского епископа Зеферина (занимал кафедру в 199—216 годы) и его преемника Каллиста (был папой в 217—222 годах). Последний, впрочем, должен был отлучить Савелия от церкви по требованию большого числа клириков. О дальнейшей судьбе ересиарха ничего не известно. Как и для всех монархиан, для Савелия высшей идеей была идея единого Бога, Которого он называл «Монадой», или «Сыноотцом». Эта Монада есть непостижимое, чуждое всякого различия единство; есть Бог в Самом Себе, находящийся вне всякого отношения к миру в состоянии совершенного покоя или молчания. Монаду можно представить как неуловимую, хотя и все заключающую в Себе, математическую точку. Миротворение начинается с того, что в силу внутренней потребности саморазвития Монада расширяется, Молчащий Бог становится глаголющим; Сыноотец открывается миру как Логос (Слово). Однако Логос еще не Сын и не Отец, а единая сущность, проявляющаяся в трех «наименованиях», «лицах» или «личинах»: в Отце, Сыне и Духе. Если в процессе творения мира все они выступают как Единое, то по отношению к человеку, Отец, Сын и Дух уже не сливаются в одно. Отец, известный по Ветхому Завету, дал синайское законодательство. Это было первое откровение или слово Логоса. С Нового Завета начинается второй диалог: Логос принимает личину Сына; Его проповедь, Воплощение и Искупление были главными проявлениями второго откровения. После этого, с сошествия на апостолов Святого Духа, начинается третий диалог. Но Дух пребывает среди людей не вечно — Он тоже со временем возвратится в Логос, а Сам Логос возвратится в Монаду, сожмется в Нее как в точку, потонет в Ней или будет впитан Ею, как золото впитывает упавший на него солнечный луч. Мир кончится. Кончится и Богооткровение — Речь Бога снова станет Его Молчанием; и кто знает: раздастся ли еще голос Монады? Ересь Савелия особенно широко распространилась в Ливии и имела такое большое влияние, что в середине III века Сын Божий здесь вообще не проповедовался. Церковь была вынуждена бороться с савелианством всеми доступными ей средствами. В 261 году это вероучение было осуждено как еретическое на Александрийском соборе, а в 262 году — на Римском. Однако немногочисленная секта савелиан продолжала существовать вплоть до V века.

97
{"b":"976535","o":1}