Пышное бракосочетание принца Оранского и цесаревны Анны состоялось 9 февраля 1816 года в церкви Зимнего дворца. Принадлежность Вильгельма к Реформатской Церкви не стала препятствием для его женитьбы на православной княгине. Обряд бракосочетания был совершён сначала по православному чину, а потом и по реформатскому. Манифест о бракосочетании наследного нидерландского кронпринца Людвига-Вильгельма и русской княжны Анны Павловны был оглашён 29 февраля 1816 года в Ярославском Спасском монастыре.

Обосновавшись в Гааге, принцесса Анна с усердием начала изучать язык и историю Нидерландов, местные обычаи и традиции, фольклорное творчество, заслужив при этом через короткое время преданность и уважение своих подданных. Помимо этого, в нидерландских архивах по её просьбе были найдены документы, которые были связаны с русско-голландскими отношениями, в том числе и церковными. Впоследствии все эти важные материалы были переправлены в Петербург и помещены в музей.

В феврале 1817 года у молодой четы появился первенец — будущий король Вильгельм III. От союза с Вильгельмом II у княгини Анны Павловны всего было четверо сыновей, младший из которых скончался ещё в младенчестве, и дочь София, ставшая позже наследной принцессой Веймарской. Как отмечали окружающие, нидерландские наследники короны были взбалмошными и шумными, однако отличались глубоким подвижным умом и искренней любовью к далёкой России, привитой им их матерью.

Семейная жизнь бывшей русской княжны, к сожалению, была весьма непростой. У супругов были слишком разные характеры и воспитание, поэтому Анна чувствовала себя непонятой и одинокой. В то же время одиночество царственной супруги — это прямое следствие её собственного нелёгкого характера.

В 1848 году Анна Павловна пережила большое горе: в феврале трагически погиб её сын — принц Александр, которого она очень любила. Через год судьба нанесла ещё один удар: скончался её супруг, и княгиня стала вдовствующей королевой. После того, как её старший сын Виллем III вступил на престол, Анна переехала сначала в Гельдерн, а позже в Гаагу. Любимой летней резиденцией стал для голландской королевы Сестдик, где был сооружён памятник её мужу.

После трагических событий, происшедших в жизни Анны Павловны, она особенно остро стала тосковать по родине. Летом 1853 года вдова впервые за 37 лет отсутствия посетила Россию. Николай I оказал любимой сестре очень радушный приём. В 1857 году состоялась вторая поездка Анны на родину. Новый император Александр II также оказал ей большой почёт и тёплый приём.

Великая княгиня Анна Павловна скончалась в 1865 году. Биограф Анны отмечал, что скорбь о её смерти в Голландии была «глубока и повсеместна». Жители Нидерландов очень любили и уважали свою королеву, и не без оснований. Её Нидерландским Величеством были основаны более пятидесяти приютов для сирот, инвалидные и воспитательные дома. В 1847 году, чтобы облегчить населению страны бремя неурожая, Анна убедила супруга произвести некоторые изменения в налоговом законодательстве и конституции.

Помнят «русскую» королеву в Голландии и сегодня. Именем Анны Павловны в Гааге названы одна из улиц и площадь, на которой в 1999 году был установлен памятник Её Величеству. Помимо этого, именем великой княгини — Anna Paulowna — был назван городок на севере Нидерландов, ранее носивший название Зейпе. В 2005 году там был воздвигнут ещё один памятник бывшей русской княгине — «Анна на коне», украсивший центральную площадь города. Практически все жители пришли на церемонию торжественного открытия мемориала. Горожане убеждены в том, что памятник станет своеобразной визитной карточкой их региона и доброй памятью о любимой правительнице.

Molti sarebber lieti, che son tristi,

se Dio t'avesse conceduto ad Ema

la prima volta ch'a città venisti. [144]

Тот был бы весел, кто скорбит сейчас,

Низринь тебя в глубь Эмы всемогущий,

Когда ты в город ехал в первый раз. [144]

Император Наполеон I Бонапарт, скорбящий в изгнании и в самой глубине Ада, был бы веселее, если бы, когда он вступал в Москву в первый раз, Всемогущий Господь низринул его в Москву реку (Эму).

Ma conveniesi a quella pietra scema

che guarda «l ponte, che Fiorenza fesse

vittima ne la sua pace postrema. [147]

Но ущербленный камень, мост блюдущий,

Кровавой жертвы от Фьоренцы ждал,

Когда кончался мир ее цветущий. [147]

Но, блюдущий Москву ущербленный камень (одноглазый князь Михаил Илларионович Кутузов), который должен был камнем лечь на дороге, ведущей в Москву, впустив Наполеона в Москву после Бородинского сражения, ждал от Франции (Флоренции) кровавой жертвы, и она жестоко поплатилась за Российский поход; так кончался цветущий мир и Франции, и России, и всей Европы.

Con queste genti, e con altre con esse,

vid» io Fiorenza in sì fatto riposo,

che non avea cagione onde piangesse. [150]

При них и им подобных я видал

Фьоренцу жившей столь благоуставно,

Что всякий повод к плачу отпадал; [150]

Едкая ирония Данте сквозит в каждом слове: он начинает говорить о Великой Французской революции, каждое его слово надо понимать здесь с точностью до наоборот. Чехарда сменяющих друг — друга правителей и партий, оставившая по себе во Франции плач по миллионам загубленных жизней, чехарда законов и произвола, обнищание и голод, падение нравов и разврат накрыл Францию чёрным плащом.

Con queste genti vid'io glorïoso

e giusto il popol suo, tanto che «l giglio

non era ad asta mai posto a ritroso,

né per divisïon fatto vermiglio». [154]

При них народ господствовал так славно

И мудро, что ни разу не была

Лилея опрокинута стремглавно

И от вражды не делалась ала». [154]

Посмотри на слова великого поэта, дорогой мой читатель, отраженные им в кривом зеркале, через зеркало, выпрямляющее лучи. Во время Великой Французской революции господствующий народ стремглав опрокинул лилею (королевскую династию), обагрив её алой кровью гильотину, показав с помоста собравшейся толпе отрубленные головы короля Людовика XVI и его супруги, королевы Марии Антуанетты. После этого гильотина не останавливалась, пока под её лезвие не легли практически все зачинщики и кровавые деятели Великой Французской революции, не успокоившиеся до тех пор, пока в дикой вражде не истребили друг — друга своими руками. Два миллиона жертв — это неполная оценка потерь Французской революции.

Старинным гербом Франции была красная лилия в белом поле, превращенная впоследствии в три золотых лилии в синем поле. [Рис. Р. XVI.2]

Данте по праву называется великим Флорентийским (Французским = Московским = Российским) поэтом, даром, что писал на староитальянском языке. В современной Италии этот язык, претерпевший изменения, ставший просто «итальянским» стал государственным только после её объединения в 1870 году, сменив великое множество мелких языков и наречий, не изжитых в Италии до сих пор. Что и говорить, в то время на нём говорили и писали только поэты! И не факт, что они были итальянцами.