При поддержке войск Пожарского, Минин осуществил оценку имущества нижегородского населения и определил часть, которая должна пойти на ополчение. По совету Минина давали «третью деньгу», то есть третью часть имущества, либо, в некоторых случаях, пятую часть. Лица, которые не желали выделять требуемой суммы, отдавались в холопы, а их имущество полностью конфисковалось.
По словам летописи, он «жаждущие сердца ратных утолял и наготу их прикрывал и во всём их покоил и сими делами собрал не малое воинство». К нижегородцам скоро примкнули и другие города, поднятые известной окружной грамотой, в составлении которой, несомненно, участвовал Минин. В начале апреля 1612 года в Ярославле стояло уже громадное ополчение с князем Пожарским и Мининым во главе; в августе был побеждён Ходкевич, а в октябре Москва была очищена от поляков. На другой день после венчания на царство (12 июля 1613 года) Михаил Фёдорович пожаловал Минину чин думного дворянина и вотчины. Заседая с тех пор постоянно в думе и живя в царском дворце, Минин пользовался большим доверием царя (в 1615 году ему вместе с ближними боярами было поручено «беречь Москву» во время путешествия царя в Сергиев монастырь) и получал важнейшие «посылки».
Умер в 1616 году, «во время розысков» в казакских местах по случаю восстания татар и черемис. Минин Кузьма Минич был погребён на погосте приходской Похвалинской церкви.
Позднее, в 1672 году его прах был перенесён на территорию Нижегородского кремля в Спасо — Преображенский собор первым Нижегородским Митрополитом Филаретом.
К 30-м годам XIX века собор обветшал и был снесён по указанию нижегородского губернатора М. П. Бутурлина. В 1838 году был построен новый кафедральный собор, его фундамент был на несколько десятков метров сдвинут относительно старой постройки, а прах Минина и покоящихся рядом удельных князей был помещён в подцерковье.
В 1930 году, после разрушения Спасо-Преображенского собора, прах был передан на хранение в историко-архитектурный музей заповедник, а затем перенесён в Михайло-Архангельский собор Нижегородского кремля.
С 1804 года над скульптурной композицией в Нижнем Новгороде в честь Козьмы Минина стал работать И. П. Мартос. По завершении эскизов весной 1809 года в Нижегородской губернии был объявлен сбор средств. К 1811 году поступило 18 000 р., но 15 февраля того же года Комитет министров принял решение поставить памятник в Москве. В 1818 году Минину и Пожарскому воздвигнут памятник в Москве, а в 1828 году — гранитный обелиск в Нижнем Новгороде.
Già eran Gualterotti e Importuni;
e ancor saria Borgo più quïeto,
se di novi vicin fosser digiuni. [135]
Я Импортуни знал и Гвальтеротти;
И не прибавься к ним иной сосед,
То Борго жил бы не в такой заботе. [135]
Тебе знакомо словосочетание ВИП (VIP — Veri Important Persona = очень важная персона). Так и Каччагвида называет важных (Импортуни) и оборванцев (Гвальтеротти = рваная овчина) которых он знал. Здесь проглядываются два Лжедмитрия — первый, ставший Российским царём (Импортуни) и второй — Гришка Отрепьев (точная калька Гвальтеротти). И если бы к ним не прибавились другие соседи — поляки и ливонцы, оккупировавшие Москву (Борго = Бург — стольный город) то таких разрушений Русского государства удалось бы избежать.
La casa di che nacque il vostro fleto,
per lo giusto disdegno che v'ha morti
e puose fine al vostro viver lieto, [138]
era onorata, essa e suoi consorti:
o Buondelmonte, quanto mal fuggisti
le nozze süe per li altrui conforti! [141]
Дом, ставший корнем ваших горьких бед,
Принесший вам погибель, в злобе правой,
И разрушенье бестревожных лет, [138]
Со всеми сродными почтен был славой.
О Буондельмонте, ты в недобрый час
Брак с ним отверг, приняв совет лукавый! [141]
Начинается пророчество Каччагвиды; он говорит о правящем доме, принесшем погибель и разрушение России и Москвы позже 1743 года. Это — нашествие императора Наполеона I Буонапарта (Буондельмонте) в 1812 году, вероломно нарушившего заключенный с императором Александром I Благословенным Тильзитский договор. До начала нашествия французов, Россия признавала Наполеона императором Франции и была готова разделить с ним мир. У Наполеона были также планы женитьбы на русской великой княжне, одной из сестёр императора Александра I. Сначала он сватался к Екатерине Павловне, потом к Анне Павловне. Препятствием к браку послужило требование Наполеона о смене вероисповедания великой княжной, на что дом Романовых категорически не был согласен. Поэтому Данте пишет о «лукавом совете», отвергнувшем брак.
Из академической статьи:
Шестая дочь Павла I и его супруги Марии Фёдоровны, великая княжна Анна Павловна родилась 20 января 1795 года в Гатчине. В отличие от августейших чад, появившихся на свет в императорской семье до Анны и воспитывавшихся строгой бабушкой-императрицей Екатериной II, в жизни девочки и её младших братьев Николая и Михаила более активное участие принимали родители. Это были младшие дети Павла Петровича, он их любил особенно и дарил им много ласки. Анна всегда с большой теплотой и нежностью вспоминала отца, которого в своё время боялась вся Россия.
Юная княжна Анна, как и все её сёстры, получила великолепное домашнее образование и воспитание под руководством графини Шарлотты Карловны Ливен, вдовы генерал-майора, строгой и мудрой Кавалерственной дамы, лично преданной императрице. Анна изучала не только иностранные языки, математику и естественные науки, но и отличалась любовью к искусствам.
Когда в 1801 году старший брат княжны Александр взошёл на престол, она стала одной из самых желанных невест для ряда дворов Европы. Даже не достигнув своего пятнадцатилетия, наследная принцесса оказалась в самом центре политических интриг. Причиной тому стал Наполеон Бонапарт, не оставивший надежды породниться с царствующим домом России, даже несмотря на полученный ранее отказ от княжны Екатерины. Помимо того, что Наполеон I предлагал для русской царевны титул императрицы Франции, он представил также Александру I выгодное соглашение по очень важному для Российской империи польскому вопросу.
Александру, и как правителю, и как человеку предстояло сделать нелёгкий выбор: на одной чаше весов — явная политическая выгода, на другой — судьба совсем ещё юной сестры. Опять же, если бы этому браку суждено было состояться, Анна вынуждена была бы сменить веру. А уж о чувствах и речи быть не могло, ведь «узурпатора» интересовало в юной княжне лишь одно обстоятельство — её способность воспроизводить потомство. Все эти причины никоим образом не устраивали императорскую семью, и «безродный корсиканец» в результате получил дипломатичный отказ.
Великой княгине была уготована иная судьба. Заграничный поход 1813—1814 годов и решительная победа над Наполеоном значительно повысили авторитет России на международной арене, и сестра императора-освободителя вновь стала одной из самых «завидных» невест Европы. В декабре 1815 года в Санкт-Петербург прибыл нидерландский принц Вильгельм (Виллем) с намерением жениться на очаровательной княжне. Наследник короны недавно образованного европейского государства был молод и хорош собой, прекрасно образован в Берлинской военной академии и Оксфорде, помимо этого, отличился отвагой и храбростью в битве при Ватерлоо.
