В рожденье ваше помечался год; [24]

Скажите, велика ль была в те поры

Овчарня Иоаннова, и в ней

Какие семьи привлекали взоры». [27]

Любопытство поэта идёт дальше, он просит Каччагвиду рассказать подробнее о времени и славе последних Рюриковичей, четверо из которых носили имя Иоанн, а последним великим правителем и пастухом своей овчарни был самый знаменитый Русский царь Иоанн IV Васильевич Грозный и Великий. Он жаждет уточнить время рождения своего великого предка и его родословную вглубь времён.

При счёте царей в династии Романовых, царь Иоанн IV Васильевич Грозный, почитался царём Иоанном I, соответственно, соправитель царя Петра I — царь Иоанн V, именовался царём Иоанном II, а содержащийся в застенках Елизаветы Петровны император Иоанн VI (известный арестант), именовался императором Иоанном III.

Come s'avviva a lo spirar d'i venti

carbone in fiamma, così vid» io quella

luce risplendere a» miei blandimenti; [30]

e come a li occhi miei si fé più bella,

così con voce più dolce e soave,

ma non con questa moderna favella, [33]

Как уголь на ветру горит сильней,

Так этот светоч вспыхнул блеском ясным,

Внимая речи ласковой моей; [30]

И как для глаз он стал вдвойне прекрасным,

Так он еще нежней заговорил,

Но не наречьем нашим повсечасным: [33]

Услышав столь почтительное и ласковое обращение, Каччагвида вспыхнул ясным блеском, как уголь на ветру, и заговорил с поэтом нежнее и возвышеннее, оставив сказочный лубочный тон:

dissemi: «Da quel dì che fu detto `Ave»

al parto in che mia madre, ch`è or santa,

s'allevïò di me ond` era grave, [36]

al suo Leon cinquecento cinquanta

e trenta fiate venne questo foco

a rinfiammarsi sotto la sua pianta. [39]

«С тех пор, как «Ave» ангел возвестил

По день, как матерью, теперь святою,

Я, плод ее, подарен свету был, [36]

Вот этот пламень, должной чередою,

Пятьсот и пятьдесят и тридцать крат

Зажегся вновь под Львиною пятою. [39]

Во времена Рюриковичей летоисчисление велось не от Рождества, а от «Воплощения Христова» (25 марта), сейчас называемого Благовещением Пресвятой Богородицы. По слову Каччагвиды, от этой начальной даты по день его рождения, Марс вступал в созвездие Льва, где и сейчас находится, 580 раз. Сидерический период обращения Марса равен 686,98 дня, следовательно, Каччагвида родился в 1091 году «От Воплощения Христова», что соответствует 1090 году «От Рождества Христова», а по календарю Комедии, учитывая «сдвиг Данте», равный 444 годам, в 1534 году. Традиционно считается, что патриарх Гермоген родился около 1530 года, что блестяще соответствует датировке Данте, а патриарх Филарет родился в 1554 году, что очень далеко от предлагаемой даты. Поэт был ближе к тому времени и уточняет дату рождения великого предка.

Li antichi miei e io nacqui nel loco

dove si truova pria l'ultimo sesto

da quei che corre il vostro annüal gioco. [42]

Дома, где род наш жил спокон, стоят

В том месте, где у вас из лета в лето

В последний округ всадники спешат. [42]

Родиной Романовых Захарьиных Юрьевых и Шестовых (sesto = шестой) был древний город Кострома, тот самый, из которого на Куликовскую Битву с Мамаем в 1380 году выводил своих всадников Великий русский князь Дмитрий Иванович Донской (1350 -1389 годы).

Так как Каччагвида был отцом (хотя, возможно и духовным) Михаила Романова, посмотрю на его мать.

Из академической статьи:

Инокиня Марфа (великая старица Марфа; в миру Ксения Иоанновна Романова, до брака Шестова; ум. 26 января (5 февраля) 1631 года) — мать царя Михаила Федоровича, супруга Фёдора Никитьевича Романова (патриарха Филарета), именовавшаяся в грамотах своего сына «Великая Государыня».

Происходила из костромских дворян. Предположительно, дочь Ивана Васильевича Шестова, избранного в «тысячу» Ивана Грозного. В родословных сказках Шестовы наряду с Морозовыми и Салтыковыми показаны потомками некого Миши Прушанина. Ксения была выдана замуж за Федора Романова около 1585 года.

Известно, что существовала икона Святого царевича Дмитрия, «заказанная бабкой будущего царя Михаила Федоровича Романова, Марией Шестовой, которая была пострижена, по указу Бориса Годунова, в Чебоксарский Никольский девичий монастырь, где вскоре и умерла».

При Борисе Годунове вместе с мужем была насильно пострижена в монашество. В 1601 году сослана в Заонежье, в село Толвуя на берегу Онежского озера и разлучена с детьми — Михаилом и Татьяной (единственные выжившие из её шести детей). Детей взяла к себе тётка, Марфа Никитична Черкасская. Тайком она увезла их из Белозерского края в село Клин Юрьевского уезда, старинную вотчину Романовых.

По преданию: «…уединенный терем узницы был построен нарочно и был он очень тесен». Стоял «… в близком расстоянии от церкви, с северной стороны, рядом стояла караульня московских приставов, все было окружено забором».

Известно, что находившаяся в заточении инокиня Марфа получала сведения о судьбе Федора Романова. Их «проведывал» толвуйский священник Ермолай Герасимов. За это священник и его потомки получили щедрые пожалования после восшествия на престол Михаила Федоровича Романова.

В 1606 году по приказу нового царя Лжедмитрия I, который старался демонстрировать свое родство со старой знатью, Романовы были освобождены. Инокиня Марфа воссоединилась с сыном. Дочь Татьяна (умерла в 1611 году) вышла замуж за князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского.

Годы 1606—1608 Марфа прожила, вероятно, в Ростове, куда Федор был поставлен в митрополиты. В 1608 году Федор был схвачен тушинцами и отвезен в их «столицу», а в начале 1610 года он попал в Москву. Сюда же переселилась, не известно когда, и Марфа с сыном.

Они находились в Москве до 1612 года, после чего смогли её покинуть. Отпущенная поляками, Марфа выехала в свою приданную вотчину, село Домнино (Костромская губерния), откуда ездила по ближайшим монастырям, молясь о пленном муже. По другим сведениям, с того года Марфа жила с сыном в костромском Ипатьевском монастыре. Когда послы земского собора просили Михаила на царство, она отказывала, ссылаясь на его юность, но в 1613 году он все-таки был избран.