Р. XV.10 Благословение в книге Минеи 1646 года за июнь месяц лист 4.

в лето семь тысяч (рнд с титлом), что соответствует 154 года, месяца сентября, в (кг с титлом), что соответствует 23 день. На зачатие Святого и славного пророка и Предтечи Крестителя Иоанна. Совершена же была того же лета, месяца мая в (еi с титлом) что соответствует 15 день. На память преподобного Отца нашего Пахомия Великого. В первое лето благочестивой державы царства его Государя Царя и Великого Князя Алексия Михайловича Всея Русии. В пятое же лето патриаршества Отца его и Богомольца Кир Иосифа патриарха Московского и Всея Русии.

7154 год от Сотворения Мира, считая 5508 лет от Сотворения Мира до Рождества Христова, соответствует 1646 году по Юлианскому календарю. Алексий Михайлович воцарился в 1645 году после смерти отца своего, Михаила Феодоровича, патриарх Иосиф занял престол в 1642 году, в 1646 году шёл пятый год его патриаршества. Начало года в то время считалось 1 сентября, поэтому две последовательные даты — 23 сентября и 15 мая попадают в один год. Патриарх именовался Великим Господином (Киром), Отцом (духовным) и Богомольцем Государя Царя.

Paradiso — Canto XVI. Рай — Песня XVI

Пятое небо — Марс (продолжение)

O poca nostra nobiltà di sangue,

se glorïar di te la gente fai

qua giù dove l'affetto nostro langue, [3]

mirabil cosa non mi sarà mai:

ché là dove appetito non si torce,

dico nel cielo, io me ne gloriai. [6]

Ben se» tu manto che tosto raccorce:

sì che, se non s'appon di dì in die,

lo tempo va dintorno con le force. [9]

Dal `voi` che prima a Roma s'offerie,

in che la sua famiglia men persevra,

ricominciaron le parole mie; [12]

onde Beatrice, ch'era un poco scevra,

ridendo, parve quella che tossio

al primo fallo scritto di Ginevra. [15]

О скудная вельможность нашей крови!

Тому, что гордость ты внушаешь нам

Здесь, где упадок истинной любови, [3]

Вовек не удивлюсь; затем что там,

Где суетою дух не озабочен,

Я мыслю — в небе, горд был этим сам. [6]

Однако плащ твой быстро укорочен;

И если, день за днем, не добавлять,

Он ножницами времени подточен. [9]

На «вы», как в Риме стали величать,

Хоть их привычка остается зыбкой,

Повел я речь, заговорив опять; [12]

Что Беатриче, в стороне, улыбкой

Отметила, как кашель у другой

Был порожден Джиневриной ошибкой. [15]

Каччагвида развернул всю историю рода и царствования Романовых. Поэт на это философски замечает о «Скудной вельможности нашей крови». В самом деле, первых Романовых, Михаила Фёдоровича Кроткого и Алексея Михайловича Тишайшего, правящие фамилии Европы и Азии почитали за «Московских бояр». Первым признанным царём, затем и императором Российской империи стал его отец — Пётр I Великий Алексеевич Романов. Вельможности крови в поэте всего лишь второе поколение, да и то он родился бастардом, как и Беатриче.

Плащ вельможности, если её не добавлять, укорачивается катастрофически быстро, особенно, когда на замену Любви приходит Гордость; ножницы времени день за днём укорачивают его, время для зачатия и рождения законных наследников уходит безвозвратно.

Он неуверенно обращается к своему великому предку на «Вы».

Считалось, что обращение на «Вы» впервые возникло в Риме, применительно к Цезарю, при этом поэт отмечает, что даже в его время эта привычка является зыбкой. Беатриче снисходительно улыбается при этом.

В романе о Ланчелоте придворная дама многозначительно кашлянула, присутствуя при нежной беседе королевы Джиневры с Ланчелотом, так многозначительно улыбается и речи Данте Беатриче.

Вот и подтверждение моего предположения, что Данте описывал в Аду историю своей с Беатриче Любви. Поэт, озабоченный тем, чтобы исследователь текста Комедии смог понять его, возвращается снова к уже использованному сюжету, создавая две точки отсчёта, а по двум точкам, как гласит теорема, может быть проведена всего одна прямая линия.

Io cominciai: «Voi siete il padre mio;

voi mi date a parlar tutta baldezza;

voi mi levate sì, ch'i» son più ch'io. [18]

Per tanti rivi s'empie d'allegrezza

la mente mia, che di sé fa letizia

perché può sostener che non si spezza. [21]

Я начал так: «Вы — прародитель мой;

Вы мне даете говорить вам смело;

Вы дали мне стать больше, чем собой. [18]

Чрез столько устий радость овладела

Моим умом, что он едва несёт

Ее в себе, счастливый до предела. [21]

Обращаясь к Каччагвиде на Вы, поэт благодарит его за то, что он стал больше, чем собой и за охватившую его неописуемую радость. Не каждый день узнаёшь, что ты — сын Великого Человека и не был в детстве сиротой. Радость овладевает умом Данте через все органы чувств; он, даже узнав, что является бастардом, счастлив до предела, сбросив путы величия со своей души, ведь величие — большой земной грех!

Ditemi dunque, cara mia primizia,

quai fuor li vostri antichi e quai fuor li anni

che si segnaro in vostra püerizia; [24]

ditemi de l'ovil di San Giovanni

quanto era allora, e chi eran le genti

tra esso degne di più alti scanni». [27]

Скажите мне, мой корень и оплот,

Кто были ваши предки и который