Гробница, ни единая на ложе
Для Франции забыта не была. [120]
Одна над люлькой вторила всё то же
На языке, который молодым
Отцам и матерям всего дороже. [123]
Другая, пряжу прядучи, родным
И домочадцам речь вела часами
Про славу Трои, Фьезоле и Рим. [126]
И простолюдинки и знатные дамы были счастливы. Все они могли спокойно умереть у отцовских гробниц, а мужья их не рвались во Францию по делам или долгу службы.
Разница между ними заключалась в одном — простолюдинка напевала у колыбели простые колыбельные «баюшки-баю», а знатная дама часами могла рассказывать в кругу семьи про Троянскую войну, Фивы и Великий Рим, сидя за прялкой и непрерывно вращая своё веретено..
Saria tenuta allor tal maraviglia
una Cianghella, un Lapo Salterello,
qual or saria Cincinnato e Corniglia. [129]
A così riposato, a così bello
viver di cittadini, a così fida
cittadinanza, a così dolce ostello, [132]
Казались бы Чангелла между нами
Иль Сальтерелло чудом дивных стран,
Как Квинций иль Корнелия — меж вами. [129]
Такой прекрасный, мирный быт граждáн,
В гражданственном живущих единенье,
Такой приют отрадный был мне дан [132]
Болтушка и пустомеля (Чангелла) или попрыгушка и непоседа (Лапо Сальтерелло) были в те времена таким же чудом дивных стран, как во времена Данте простоволосый, не покрытый париком (Цинциннат) знатный человек, либо дама в рогатом венце, без парика (Корнелия). Таким тихим, прекрасным, патриархальным, дух описывает быт граждан своего времени и отечества.
Maria mi diè, chiamata in alte grida;
e ne l'antico vostro Batisteo
insieme fui cristiano e Cacciaguida. [135]
Moronto fu mio frate ed Eliseo;
mia donna venne a me di val di Pado,
e quindi il sopranome tuo si feo. [138]
Марией, громко призванной в мученье;
И, в древнем вашем храме восприят,
Я Каччагвидой стал в святом крещенье. [135]
Моронто — брат мне, Элизео — брат;
Супругу взял я из долины Падо;
Отсюда прозвище ее внучат. [138]
Непорочной Девой Марией Богородицей, которую роженица призывает в муках, Каччагвида был воспринят в древнем храме. И себя, крещёного Святым крещением он называет изгоем, изгнанником, ставшим вожаком изгнанников (Каччагвидой). Попавший в опалу и постриженный в монахи при Борисе Годунове в 1600 году, он был освобожден Лжедмитрием I в 1605 году, претензии которого на Московский престол поддерживал, был патриархом при Лжедмитрии II в 1608 году, был активным сторонником семибоярщины в 1610 году, не возражал против занятия престола Владиславом Сигизмундовичем Ваза, но в последний момент отказался, оставшись в польском плену в 1611 году. Пока он там сидел, его малолетний сын Михаил занял Московский престол, начав собой династию Романовых. Освобождённый из польского плена в 1619 году, управлял Московским царством, совмещая монашеское звание патриарха, руководя нерадивым сыном — царём и принимая за него все важные решения вплоть до своей смерти в 1633 году.
Двоюродными братьями Феодора Никитича Захарьина Юрьевича Кошкина по его тётке Анастасии, жене Ивана IV Великого Грозного были: — царь Фёдор Иоаннович — Элизео (Райский) и убитый Иваном IV, сын Иван Иванович — Моронто (Убитый). Супруга Феодора Никитича — Ксения Ивановна Шестова, в иночестве Марфа, происходила из костромской фамилии Шестовых.
Как правильно указывает Каччагвида, фамилия или прозвище рода Романовых идёт не от него и не от супруги, а от какого-то места в долине Pado, откуда родом его супруга, Ксения Шестова — из древнего города Кострома на реке Волга. В то время река Волга называлась Дон Ра или Ра Дон, где Дон — река.
Из академического словаря Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона:
Река Волга (в древности Ра, в Средние века Атель, Итель или Этель) [Рис. Р. XV.4.] — одна из значительнейших рек земного шара и величайшая из рек Европы, берет начало в западной части Тверской губернии, в Осташковском уезде, на одном из наиболее возвышенных пунктов Валдайского плоскогорья, вытекая из незначительного родника, местными жителями называемого Иорданом, лежащего посредине болотистых озер, близ деревни Волговерховье, на высоте 750 футов над уровнем океана, на 57°15» северной широты и 2°10» восточной долготы от Пулково (32°30» от Гринвича). Пройдя извилисто от запада к востоку через всю центральную низменность Европейской России, почти вплоть до предгорий Урала, Волга у Казани круто, почти под прямым углом, поворачивает к югу, а затем, медленно понижаясь и направляясь прямо к великой Понто-Каспийской низменности, у Самары пробивается через цепь возвышенностей, образуя знаменитую Самарскую луку, а у Царицына подходит на весьма близкое расстояние к Дону, составляя с ним замечательный в южной России волок, у которого поворачивает к юго-востоку и сохраняет это последнее направление до Астрахани и Каспийского моря, куда впадает множеством рукавов, заканчиваясь у острова Бирючья коса, лежащего на 84 фута ниже уровня океана, на 45°43» северной широты и 17°16» восточной долготы от Пулкова (47°36» от Гринвича). Направление Волги — с запада на восток, а затем резкий поворот на юг, к Каспийскому морю, находятся в непосредственной зависимости от орографии местности, по которой она протекает. Восточная покатость Валдайского плоскогорья, встречаясь с западной покатостью Урала, образует ложе Волги, масштабом понижения которой могут служить следующие пункты: абсолютная высота среднего меженного горизонта воды Волги у Твери составляет 57 саженей, у Нижнего Новгорода 27 саженей, у Казани 17 саженей, у Самары 8 саженей, у Саратова 1 сажень, у Камышина 3 сажени ниже уровня океана, откуда Волга уже окончательно вступает в каспийскую впадину.
Отсюда Данте берёт название Долины Pado. В названии города Кострома звучит фамилия Романов, во всяком случае, такую игру слов предлагает поэт. Патриарх Филарет, мечтающий о восстановлении Древней Римской империи, даёт своим потомкам и себе фамилию Романовы — Римляне.
Дополнительно отмечаю здесь святого Сергия Радонежского, получившего фамилию от реки Ра — Дона.
Poi seguitai lo «mperador Currado;
ed el mi cinse de la sua milizia,
tanto per bene ovrar li venni in grado. [141]
