Своим письмом царевич Алексей отказывался от наследства не только за себя, но и за сына. Пётр I остался недоволен тоном царевича и не поверил его отказу. Царь опасался, что монашество сына может оказаться уловкой, и есть свидетельства, что Кикин как-то сказал, что клобук «не гвоздем на голове прибит». Пётр после этого заболел так тяжело, что даже исповедовался и причащался в чаянии кончины. Выздоровев, 19 января 1716 года, царь написал царевичу: — «Последнее напоминание ещё», служившее ответом на письмо, которое царевич писал до болезни отца. Пётр написал сыну, что не верит клятве. Царь дал ему на выбор: или изменить свой нрав и сделаться достойным наследником, или постричься в монахи. «Иначе, — писал Пётр, — я с тобой, как со злодеем поступлю». Испуганный царевич обратился за советом к Вяземскому и Кикину. Оба, опасаясь худшего, советовали ему идти в монастырь. По этому-то совету, царевич пишет Петру: — «Желаю монашеского чина». Но Пётр через неделю посетил сына и сказал ему: — «Это молодому человеку нелегко, одумайся, не спеши, подожди полгода». Вскоре Пётр уехал за границу. Алексей остался в Петербурге в томительной нерешительности, а Кикин тоже уехал в Европу высмотреть для царевича убежище на случай крайней опасности.
В августе 1716 года Пётр из-за границы прислал сыну письмо и требовал: или ехать к нему немедленно, или постричься и уведомить отца, в каком монастыре он пострижен. Это так испугало царевича, что он решил бежать. Он оказался в безвыходном положении, не желая, видимо, на самом деле ни отказываться от престола, ни постричься в монахи. Письмо царя давало удобный повод выехать в Европу. Заняв у Меншикова и у других лиц несколько тысяч червонцев, Алексей 26 сентября 1716 года покинул Петербург и поехал как будто к отцу, а на самом деле — с намерением укрыться от его гнева и найти защиту у кого-нибудь из иноземных государей. В Либаве Алексей увиделся с Кикиным, тот посоветовал ему ехать в Вену и отдаться под покровительство императора Карла VI. Так царевич и поступил. Он поехал в Вену под именем польского шляхтича Коханского. Чего хотел добиться царевич? Его действия были продиктованы отчаянием. Алексей бежал не для реализации каких-то замыслов, как Григорий Отрепьев, а от того, что его угнетало.
Тем временем в Петербурге новорождённый великий князь Пётр Петрович всеми назывался «самым любимым», теперь именно на него царь Пётр возлагал все надежды. Обычным прозвищем маленького царевича было шутливо-нежное «Шишечка». А. Д. Меншиков писал о нём царю во время его путешествия за границу, называя «бесценным сокровищем, своим дражайшим хозяином». Феофан Прокопович произносил в честь царевича «похвальные слова», а П. П. Шафиров написал посвящённую Петру Петровичу «Дедикацию, или Приношение царевичу о премудрых, храбрых и великодушных делах Его Величества Государя Петра I и т. п.».
В 1717 году слабовольного царевича Алексея уговорили вернуться в Россию, где он был взят под стражу. 24 июня 1718 года Верховный суд, состоявший из 127 человек, вынес смертный приговор Алексею, признав его виновным в государственной измене. 26 июня 1718 года царевич, не дождавшись приведения приговора в исполнение, умер в Петропавловской крепости. Истинная причина смерти царевича Алексея до сих пор достоверно не установлена…
Первое свидание Петра I со своим старшим сыном произошло 3 февраля 1718 года. В тот же день специальным царским Манифестом Алексей Петрович был лишён прав престолонаследия, а наследником был объявлен Пётр Петрович. Двухлетнему царевичу была принесена особая присяга (которую некоторые сторонники старых порядков отказывались приносить, несмотря на угрозы казни и анафемы). Присягу младшему брату принёс, в том числе, и находившийся под судом Алексей. Теперь Пётр I имел право возлагать надежды на Петра Петровича как продолжателя своего дела. Хвалебных речей в адрес нового наследника раздавалось ещё больше. В выходных данных книг указывалось: «Напечатано при наследственном благороднейшем государе-царевиче Петре Петровиче».
Сам же царевич совершенно не понимал, какая борьба разворачивалась вокруг. Осенью 1718 года трёхлетний Пётр ещё не говорил и не ходил. А весной он заболел и 25 апреля 1719 года скоропостижно скончался в Петербурге. Похороны состоялись уже на следующий день, 26 апреля царевич был погребён в Лазаревской церкви Александро-Невского монастыря. На его похоронах Степан Лопухин (муж Натальи Лопухиной, дядя царевича Петра Алексеевича) слишком веселился, за что был сослан с семьёй в Сибирь (дело Лопухиных).
По меньшей мере, странно выглядят скорые похороны великого наследника Российского престола. Получается, что младенца в гробу никому не показывали. Особенно странным это выглядит на примере похорон его отца: император Пётр I Великий лежал в открытом гробу 42 дня; этот распорядок похорон был сохранен в традиции династии Романовых до предпоследнего представителя её на Российском престоле. Тайну скорых похорон царевича до сих пор никто не объяснил. (Курсив мой А. А. К.)
После смерти малолетнего наследника порядок престолонаследия в России стал неопределённым (единственным, кроме государя, мужским представителем дома Романовых остался его внук Пётр Алексеевич, отец которого был от престолонаследия отстранён, а затем осуждён на смерть). Чтобы решить этот вопрос, 5 февраля 1722 года Пётр I издал Указ о престолонаследии (отменённый Павлом I спустя 75 лет), в котором отменял обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, но допускал назначение наследником любого достойного человека по воле монарха. Текст этого указа обосновывал необходимость данной меры:
«Чего для благорассудили сей устав учинить, дабы сие было всегда в воле правительствующего государя, кому оный хочет, тому и определить наследство, и определённому, видя какое непотребство, паки отменит, дабы дети и потомки не впали в такую злость, как выше писано, имея сию узду на себе».
Указ был настолько необычен для русского общества, что пришлось его разъяснять и требовать согласия от подданных под присягой. Раскольники возмущались: «Взял за себя шведку, и та царица детей не родит, и он сделал указ, чтоб за предбудущего государя крест целовать, и крест целуют за шведа. Одноконечно станет царствовать швед». С идеологическим обоснованием такого престолонаследия выступил Феофан Прокопович («Правда воли монаршей»). Сам же Пётр I правом императора назначать себе наследника так и не воспользовался.
Разумеется, Пётр I не мог объявить наследником сына опального Алексея и принцессы Шарлотты, чтобы не возбуждать надежды противников реформ на возвращение старых порядков. (?) Но других кандидатов по нисходящей линии у него уже не было. Всего у Петра I во втором браке родилось 11 детей, в том числе пятеро сыновей: три Петра и два Павла, но ни один из них так и не стал наследником «великих» дел первого императора. Ни младенец Пётр, уже второй по счёту, ибо первое дитя с тем же именем прожило лишь два года (1704—1707 годы), ни младенец Павел (1705—1707 годы), ни последовавшие за ними сын Павел (1717—1717 годы) и Пётр (1719—1724 годы) не прожили каждый и пяти лет от роду. В 1724 году Пётр I короновал Екатерину как императрицу и соправительницу. После смерти Петра I в январе 1725 года Екатерина Алексеевна при поддержке служивой знати и гвардейских полков стала первой правящей российской императрицей Екатериной I, но правила недолго и скончалась в 1727 году, освободив престол для царевича Петра Алексеевича. Первая жена Петра Великого, Евдокия Лопухина, пережила свою счастливую соперницу и умерла в 1731 году, успев увидеть царствование своего внука Петра Алексеевича.
24 октября 1725 года прах Петра Петровича был перезахоронен в Благовещенской церкви-усыпальнице. Его великого отца к этому моменту уже не было в живых. Надпись на напольной плите на могиле царевича гласит: «Благоверный Царевич Великий Князь Петр Петрович сын Государя Царя Петра Алексеевича родился 1715 года Октября 29 дня, скончался 1719 года Апреля 25 дня Перенесен из Церкви Воскресения Лазаря 1725 года Октября 24 дня» [Рис. Р. XV.2]. А в 1732 году драгунский солдат Л. Стародубцев объявил себя на реке Бузулуке царевичем Петром, за что поплатился жизнью…
