Скользнула вниз, вдоль по кресту нисшед,

Одна из звезд, чья там блистает слава. [21]

И с ленты не сорвался самоцвет,

А в полосе луча промчался, светел,

Как блещущий за алебастром свет; [24]

Метеор, подобный падающей звезде, скользнул по небу, оставляя огненный след. Этот огонь погас без следа, хотя вся держава светил осталась цела. Поэт уточняет, что метеор наблюдает справа от Марса, вдоль по кресту Млечного пути и повторяет, что самоцвет звезды не сорвался с ленты Млечного пути, а в полосе луча промчался блещущий белым, словно алебастр, свет.

Здесь впору загадывать желание, что он и делает.

Sì pïa l'ombra d'Anchise si porse,

se fede merta nostra maggior musa,

quando in Eliso del figlio s'accorse. [27]

«O sanguis meus, o superinfusa

gratïa Deï, sicut tibi cui

bis unquam celi ianüa reclusa?». [30]

Так дух Анхиза страстно сына встретил,

В чем высшая нас уверяет муза,

Когда его в Элисии заметил. [27]

«O sanguis meus, o superinfusa

Gratïa Deï, sicut tibi cui

Bis unquam celi ianüa reclusa?». [30]

Так дух Анхиза приветствовал Энея, посетившего Элисий, царство мертвых.

«О sanguis meus…» (лат.). — «О кровь моя, о свыше (или же: свыше меры) излитая милость Божия, кому, как тебе, была когда-либо дважды открыта дверь неба?» (Эн., VI, 679—694).

Così quel lume: ond» io m'attesi a lui;

poscia rivolsi a la mia donna il viso,

e quinci e quindi stupefatto fui; [33]

ché dentro a li occhi suoi ardeva un riso

tal, ch'io pensai co» miei toccar lo fondo

de la mia gloria e del mio paradiso. [36]

Так этот свет; внимательно к нему я

Возвел глаза; потом возвел к моей

Владычице, и здесь, и там ликуя: [33]

Столь радостен был блеск ее очей,

Что мне казалось — благодати Рая

Моим очам нельзя познать полней. [36]

Данте внимательно рассматривает этот свет, затем смотрит в глаза Беатриче и видит ликование в её глазах, подобное ликованию возникшего света, полного радостной Благодати Рая.

Indi, a udire e a veder giocondo,

giunse lo spirto al suo principio cose,

ch'io non lo «ntesi, sì parlò profondo; [39]

né per elezïon mi si nascose,

ma per necessità, ché «l suo concetto

al segno d'i mortal si soprapuose. [42]

E quando l'arco de l'ardente affetto

fu sì sfogato, che «l parlar discese

inver» lo segno del nostro intelletto, [45]

А дух, мой слух и зренье услаждая,

Продолжил речь, но смысл был так глубок,

Что я ему внимал, не понимая. [39]

Он не нарочно мглой себя облек,

А поневоле: взлет его суждений

Для цели смертных слишком был высок. [42]

Когда же лук столь жарких изъявлений

Был вновь ослаблен, так что речь во всем

Сошла до нашей умственной мишени, [45]

Представший перед ними дух, услаждал его слух и зрение, но речь его содержала такой глубокий смысл, что он вначале не понимал его. И это было не нарочно, так как взлёт суждений духа был слишком высок для смертных, но спустя некоторое время, он начал различать речь духа.

la prima cosa che per me s'intese,

«Benedetto sia tu», fu, «trino e uno,

che nel mio seme se» tanto cortese!». [48]

E seguì: «Grato e lontano digiuno,

tratto leggendo del magno volume

du» non si muta mai bianco né bruno, [51]

solvuto hai, figlio, dentro a questo lume

in ch'io ti parlo, mercè di colei

ch'a l'alto volo ti vestì le piume. [54]

То сразу же я различил потом:

«Благословен в трех лицах совершенный,

Столь милостивый в семени моём!» [48]

И дальше: «Голод давний и блаженный,

Той книгою великой данный мне,

Где белое и черное нетленны, [51]

Ты в этом, сын мой, утолил огне,

Где говорю я, и да восхвалится

Та, что тебя возносит к вышине! [54]

Голос духа благословляет Господа, совершенного в трёх лицах, за то, что он так милостив в его семени, и явно обращается к поэту, сообщая, что Данте — его потомок (из его семени). Далее голос восхваляет написанную им великую книгу — Комедию, где нетленно, чёрными буквами на белом листе, запечатлена истина, утолившая его предка в этом огне. Дух восхваляет и Беатриче, из числа своих великих потомков.

Tu credi che a me tuo pensier mei

da quel ch»è primo, così come raia

da l'un, se si conosce, il cinque e «l sei; [57]

e però ch'io mi sia e perch» io paia

più gaudïoso a te, non mi domandi,

che alcun altro in questa turba gaia. [60]

Ты веруешь, что мысль твоя стремится