Virgilio è questi che così mi dice»,
e addita’lo; «e quest» altro è quell» ombra
per cuï scosse dianzi ogne pendice
lo vostro regno, che da sé lo sgombra». [133]
Я молвил: «Если ты окинешь взглядом,
Как ты со мной и я с тобой живал,
Воспоминанье будет горьким ядом. [117]
От жизни той меня мой вождь воззвал,
На днях, когда над нами округленной
Была (и я на солнце указал) [120]
Сестра того. Меня он в тьме бездонной
Провел средь истых мертвых, и за ним
Я движусь, истой плотью облеченный. [123]
Так я поднялся, им руководим,
Всю эту гору огибая кружно,
Где правят тех, кто в мире был кривым. [126]
Он говорит, что мы дойдем содружно
До высоты, где Беатриче ждет;
А там ему меня покинуть нужно. [129]
Так говорит Вергилий, этот вот
(Я указал); другой — та тень святая,
Которой ради дрогнул ваш оплот,
Из этих царств ее освобождая». [133]
Вспомни нашу прежнюю жизнь: как ты со мной жил и я с тобой, и воспоминание будет нам горьким ядом. В самом деле: один — бывший император в изгнании, другой — сосланный и казнённый фаворит!
Сестра того — сестра Солнца (Аполлона) — Луна (Диана).
Когда была округлённая Луна (перед полнолунием), Вергилий воззвал Данте от земной жизни за собой в Ад, Чистилище и Рай. Поэт вкратце описывает Форезе историю своего путешествия, не упуская ни одной мелочи. Своё путешествие он начал при Луне в Близнецах, в ночь с 9 на 10 января 1743 года, прошёл всеми кругами Ада, на которых Форезе также побывал, сейчас, вместе с Вергилием, идёт кругами Чистилища к Беатриче, где Вергилий его покинет. Потом он называет ему имена спутников, указывая на Вергилия и Стация, который вместе с ними идёт коротким путём к Райским кущам, для чего потребовалось сотрясти всё Чистилище.
Хорошо же «вздрогнули», отмечая свою встречу, два великих поэта и друга — Петрарка (Пьетро Метастазио) и Данте (Пётр II Алексеевич Романов).
Форезе в Аду отразился, как Джанни Скикки (Ванька Писарь) с подложным завещанием. Этот свой грех он уже искупил, благодаря молитвам своей вдовы; в Чистилище очищается от меньшего греха — чревоугодия. Насколько он любил вкушать жизнь полными горстями, настолько мужественно и кротко расстался с ней.
Purgatorio — Canto XXIV. Чистилище — Песня XXIV
Круг шестой (окончание)
Né `l dir l’andar, né l’andar lui più lento
facea, ma ragionando andavam forte,
sì come nave pinta da buon vento; [3]
e l’ombre, che parean cose rimorte,
per le fosse de li occhi ammirazione
traean di me, di mio vivere accorte. [6]
Ход не мешал речам, и речи — ходу;
И мы вперед спешили, как спешит
Корабль под ветром в добрую погоду. [3]
А тени, дважды мертвые на вид,
Провалы глаз уставив на живого,
Являли ясно, как он их дивит. [6]
Данте снова подтверждает, что путешествие идёт по воде, упоминая корабль под ветром, на котором путешественники под парусом пересекают большое озеро Пирос. Окружающие тени опознают в поэте живущего ещё человека и дивятся, глядя на него.
Тени, дважды мёртвые на вид, описаны поэтом выше, измождённые голодом, которым они очищаются от греха чревоугодия.
E io, continüando al mio sermone,
dissi: «Ella sen va sù forse più tarda
che non farebbe, per altrui cagione. [9]
Ma dimmi, se tu sai, dov» è Piccarda;
dimmi s’io veggio da notar persona
tra questa gente che sì mi riguarda». [12]
«La mia sorella, che tra bella e buona
non so qual fosse più, trïunfa lieta
ne l’alto Olimpo già di sua corona». [15]
Я, продолжая начатое слово,
Сказал: «Она, быть может, к вышине
Идет медлительней из-за другого. [9]
Но где Пиккарда, — скажешь ли ты мне?
А здесь — кого бы вспомнить полагалось
Из тех, кто мне дивится в тишине?» [12]
«Моя сестра, чьей красоте равнялась
Ее лишь благость, радостным венцом
На высотáх Олимпа увенчалась». [15]
Данте говорит, что душа Стация идёт медлительнее к Райским высотам из-за чего-то другого, я думаю, просто по той же причине, что и он сам — Стаций ещё жив. Поэт спрашивает у Форезе, где его красавица сестра Пиккарда и есть ли здесь, среди теней кто-то, о ком ему полагалось вспомнить. Форезе отвечает, что его сестра, чьей красоте равнялась её благость, увенчалась радостным венцом в Раю, на высотах Олимпа, объединяя в своей речи Рай и гору Олимп — обиталище Олимпийских Богов. Статью о сестре Форезе смотри (Ад. Песнь XXX).
Sì disse prima; e poi: «Qui non si vieta
di nominar ciascun, da ch»è sì munta
nostra sembianza via per la dïeta. [18]
Questi», e mostrò col dito, 'è Bonagiunta,
Bonagiunta da Lucca; e quella faccia
di là da lui più che l’altre trapunta [21]
ebbe la Santa Chiesa in le sue braccia:
dal Torso fu, e purga per digiuno
l’anguille di Bolsena e la vernaccia». [24]
Так он сказал сначала; и потом: