Сам от себя стремящийся далеко?» [117]

На что сказали так: «Тебе урок

Подаст Мательда». И, путем ответа

Как бы желая отвести упрек, [120]

Прекрасная сказала: «И про это,

И про иное с ним я речь вела,

И не могла ее похитить Лета». [123]

Создаётся впечатление, что протока течёт в обе стороны — к одному и другому плёсу. Такой эффект ты можешь наблюдать, встав на берегу водоёма с наветренной стороны. Набегающие волны, вследствие перспективы, будут казаться разбегающимися в разные стороны. Особенно чётко это видно при отсутствии течения воды; в озере Валдай течения нет. Поэт сравнивает это с истоком рек Тигр и Евфрат, которые, как считалось, растекались из одного источника и спрашивает у Беатриче: как называется этот раздвоенный поток, на что она рекомендует спросить об этом у Мательды — здесь впервые названа по имени прекрасная женщина, встретившая его в Земном Раю.

Мательда отвечает, что уже рассказывала про это место и, несмотря на то, что поэт искупался в Лете — реке забвения, забыть об этом он не должен.

Кого из ближайшего окружения Елизавета Петровна называет Мательдой?

Из академической статьи:

Графиня Мавра Егоровна Шувалова (урождённая Шепелева) (23 апреля 1708 года—9 июня 1759 года) — статс-дама, одна из наиболее колоритных и влиятельных персон, принадлежавших к так называемой шуваловской партии времён правления Елизаветы Петровны. Жена Петра Ивановича Шувалова.

В особенности большая дружба завязывается у неё с цесаревной Елизаветой Петровной. С воцарением Елизаветы сразу делается влиятельной персоной, от которой зависят назначения, милости. Елизавета, хотя между ними были временами и охлаждения, сохранила привязанность к подруге своей молодости на всю жизнь. В особенности, она любила и ценила её за ясный и насмешливый ум, весёлый характер, за то, что та всегда имела в запасе забавную шутку.

Обладала проницательным умом, прекрасным знанием людей, в особенности, человеческих слабостей. Имела сатирический талант, по рассказам современников, могла любого человека представить в таком карикатурном виде, что он надолго делался посмешищем всего двора. Обладала и литературным даром — ей приписывается комедия, написанная на украинском языке и повествующая о злоключениях принцессы Лавры.

Мавра Егоровна скончалась 9 июня 1759 года и похоронена в Николаевском Малицком монастыре, близ Твери, где заболев во время беременности старшим сыном Николаем, получила исцеление от иконы Святого Николая Чудотворца в 1742 году.

Елизавета Петровна не называла свою наперсницу — юнгферу Маврой, считая это слишком вульгарным, а, по правилам политеса, звала Мательдой.

E Bëatrice: «Forse maggior cura,

che spesse volte la memoria priva,

fatt» ha la mente sua ne li occhi oscura. [126]

Ma vedi Eünoè che là diriva:

menalo ad esso, e come tu se» usa,

la tramortita sua virtù ravviva». [129]

Come anima gentil, che non fa scusa,

ma fa sua voglia de la voglia altrui

tosto che è per segno fuor dischiusa; [132]

così, poi che da essa preso fui,

la bella donna mossesi, e a Stazio

donnescamente disse: «Vien con lui». [135]

И Беатриче: «Больших мыслей мгла,

Ложащихся на память пеленою,

Ему, быть может, ум заволокла. [126]

Но видишь льющуюся там Эвною:

Сведи его и сделай, как всегда,

Угаснувшую силу вновь живою». [129]

Как избранные души без труда

Желанное другим желают сами,

Лишь только есть малейшая нужда, [132]

Так, до меня дотронувшись перстами,

Она пошла и на учтивый лад

Сказала Стацию: «Ты следуй с нами». [135]

Беатриче, понимая, какое огромное количество мыслей и чувств сейчас бушует в сердце Данте, оправдывает его молчание и предлагает Мательде свести его к реке Эвное, чтобы воскресить угаснувшие силы. Коснувшись пальцами онемевшего и обессилившего поэта, она учтиво приглашает его спутника — поэта Стация, следовать за ней.

Она дотронулась до него, это показывает, что Беатриче и Данте на этот момент живы, и Стаций (Стазио — Пьетро Метастазио) в 1743 году также жив; он единственный из сопровождающих поэтов учтиво допущен Беатриче — императрицей Елизаветой Петровной Романовой в её окружение.

Среди современников, окружавших Данте образца 1300 года, этот великий поэт отразился, как Франческо Петрарка (Пьетро), воспевший Лауру.

12 апреля 1782 года великий поэт XVIII века Пьетро Метастазио скончался в Вене. Когда об этом доложили папе Пию VI, стареющий понтифик прослезился.

«Да, теперь уже никто так хорошо не напишет» — произнёс он и со скорбью удалился в свои покои.

S’io avessi, lettor, più lungo spazio

da scrivere, i» pur cantere» in parte

lo dolce ber che mai non m’avria sazio; [138]

ma perché piene son tutte le carte

ordite a questa cantica seconda,

non mi lascia più ir lo fren de l’arte. [141]

Io ritornai da la santissima onda

rifatto sì come piante novelle

rinovellate di novella fronda,

puro e disposto a salire a le stelle. [145]

Не будь, читатель, у меня преград

Писать еще, я бы воспел хоть мало

Питье, чью сладость вечно пить бы рад; [138]

Но так как счет положен изначала

Страницам этой кáнтики второй,

Узда искусства здесь меня сдержала. [141]

Я шел назад, священною волной

Воссоздан так, как жизненная сила

Живит растенья зеленью живой,

Чист и достоин посетить светила. [145]