Он скинул с себя чей-то плащ и уставился на себя бесштанного. Длинная исподняя рубаха из собственного запаса, вот и вся одёжа. А что под подолом? Аппетитной румяной корочки он не узрел, даже волдырей не наблюдалось. Но покраснение было, от середины бедра и до обреза сапог белая кожа ног была сильно розовой. Жена бы чётче определила цвет, назвала бы какой-нибудь фуксией, марселой или кораллой, а по меркам Дениса это было интенсивно розовым, словно он вышел из парилки. Помимо нехарактерного цвета эти места побаливали, зудели и чесались.

— Боярин, проснулся! Живой! — Микула материализовался перед глазами, излучая счастье.

— Ну да, а что такого? Вчера лёг спать, сегодня проснулся.

— То-то, что не лёг, а волшбой свалили в неравном бою. Выкарабкался, значит. И репа помогла, всё сделали, как ты велел. Вона, ни одного пузыря на коже.

— А почему бой неравный? Нас четверо было, он один.

— Так то маг, а вы почти что простецы. Нешто мага можно вот так в мечи брать? Его только издаля стрелами да этими твоими пулями. Надо было и мне вчерася с вами бежать.

— Микула, а ты еще можешь бегать?

— Не знаю, но хоть попробовал бы. Я б его с одной пули ссадил-то по башке его буйной! Я ого-го еще!

— Молодец, Микула. Только ты лучше скажи две вещи: есть ли мне смена одежды, и когда меня кормить будут? И что с остальными, никто больше под раздачу не попал?

Известие о гибели дружинника в той схватке на берегу Дениса опечалило. И не просто, а кроме прочего стало весомым таким намёком на обстоятельства, в которых он теперь живёт. Теперь его жизнь «расцвечивают» не учебные поединки, не мужские забавы на свежем воздухе, а вполне такой смертельный риск. И свежий воздух порой пахнет гарью, кишками и опасностью. Причём это не его выбор.

А в остальном всё было хорошо. И сменная одёжа имелась у запасливого слуги, и покормить героя было чем. И раз он уже настолько бодр и здоров, что о еде думает, то нет смысла тут торчать, собираем лагерь и идём! Куда? К драконице обратно, должен же Денис ей доложиться о результатах погони. Как это, нет результата? Четверо из пятерых мертвы, бой отряд принял, ушел всего один вор — нормальный результат, есть с чем идти ко второй стороне договора. Так считал воевода, а значит, так и было.

Ратмир вообще с некоторых пор стал как-то менее трепетно относиться к Змеюке, один раз её увидел и жив остался, значит, ничего там страшного нет. А что убить может, так в бою тебя всегда могут жизни лишить, это не повод не лезть в драку. Так что к тому раздвоенному холму парочка воинов подъезжала практически спокойно.

Остальной отряд, то есть девять бойцов и слуга Дениса остались на опушке среди молодой поросли. Не сказать, что встали под защитой деревьев — так себе защита от драконьего пламени. Скорее они чувствовали себя зашедшими в сени чужого дома, словно уже вторглись, но еще не натоптали, дабы не обидеть хозяина.

Или рептилия почуяла отряд раньше, или услышала мысли попаданца, но встретила она людей, сидя на своём холме.

— Змея, привет тебе! Мы вернулись. — Денис привычно обратился к мыслеречи, приветствуя чудище. Поправочка: красивую и сильную особь разумного вида рептилий.

— Догнали, убили?

— Из пятерых, вторгшихся в твою пещеру, четверо мертвы, последний успел сбежать. — Денис и не думал врать, но фразы он строил максимально корректно. Не так важно, что четверых воров убили не они, важно, что те наёмники не ушли живыми от отряда.

— Что, не смогли догнать? — Неудовольствие в мыслях Змеюки можно было нарезать ломтями.

— Догнали, был бой. Вор оказался сильным магом-огневиком. Меня поджог слегка, соратника насмерть. Противник смог сбежать.

— Тогда уговору конец.

— Воля твоя, Змея. Если можем какую другую службу справить для тебя, мы готовы.

— Да что вы можете! Одного колдуна-неумеху не умертвили, куда вам другое поручать! Не дам вам своё яйцо, такое моё решение.

— Вот скажи, Прекраснейшая из Змей, тебе есть какой-то толк от тех бесплодных яиц, которые ты приносишь, кроме печали?

— Если ты считаешь меня в самом деле прекраснейшей, то почему я не спарилась ни с одним из самцов? — Денис был уверен, что почувствовал в мыслях собеседницы обиду и грусть. Точно такую же, какие порой слышал от человеческих женщин в прошлой жизни. В этой у него толком ни с кем пообщаться не получилось. — Вот! И тебе плохо от невозможности спариваться с самками!

— Постой! С чего ты взяла-то? Да у меня со спариванием всё отлично! — Возмутился Денис оттого, что его несформулированные мысли тоже легко читаются.

— Мыслеречь есть дар достойнейших, а им нет нужды врать. Но я не злюсь, это еще одно подтверждение необходимости быть честным для тебя. Знаешь что, найди мне самца! — Неожиданно выдала Змеюка. — Ты мне партнёра, а я тебе «пустое» яйцо.

— Не получится.

— Что, боишься меня? Бойся-бойся.

— Боюсь. Только дело не в этом. Здраво рассуди: пускай ты с моей помощью находишь достойного спутника жизни…

— Пускай!

— Не перебивай! — Мысленно шикнул на собеседницу попаданец и даже не заметил этого. — Находишь, спариваешься, приносишь яйцо с зародышем, высиживаешь здоровенького змеёныша.

— Да, так и будет!

— А какая моя в этом радость? Моя и моего князя. Ни один человек в здравом уме не станет варить зелье из прелестного чудного зародыша. — Он старательно не думал, что люди те еще твари, им только дай сварить что-то полезное, они сами в котёл готовы прыгнуть.

А вот тут задумалась драконица. Умная женщи… рептилия, она смогла понять, что ситуация слегка патовая. Найденое решение оказалось элегантным и устраивающим обе стороны. Во всяком случае, Дениса — точно.

— Человек, я дам тебе то безжизненное яйцо, которое снесу в скором времени, по весне. А ты пообещаешь за себя, своего соратника с непонятным прозвищем Камень и вашего князя. Пообещаешь, что сделаешь всё возможное, чтобы найти мне самца. Твой долг остаётся долгом до уплаты, в случае твоей смерти он перейдёт на твоего сюзерена. Согласен ли ты?

— А чего, нормальный договор. Я-то уже сейчас согласен, но за нашего князя смогу сказать только после того, как переговорю с ним. Мысль звучит не очень надёжно, зато честно. С другой стороны, передача яйца произойдёт не сейчас, есть время выступить в качестве переговорщика между вами. Ты королева, но и он князь, вам небось незазорно договариваться, урону ничьей чести не будет. – У Дениса уже болела шея, так что под конец разговора он уже смотрел не на Змеюку, а в траву, ковыряя её носком сапога. Ратмир же всё это время старательно изображал из себя поддержку, то есть стоял болванчиком и пялился то на соратника, то на хвост Змеюки, оплетающий её лапы. Или это ноги, кто знает? Вот у птиц точно ноги, кажется. А почему тогда говорят, что пишут некоторые как кура лапой? Пойди пойми.

— Честь? Что означает это понятие? Драконы им не оперируют.

— Да уж, вопрос. Для определённой группы людей это очень важное слово, определяющее их поступки всю их жизнь. Свод правил, которые не позволяют в большинстве случаев обманывать, отступать перед более сильным врагом, не выполнять свои обещания.

— Описываешь, словно про драконов рассказываешь. Погоди, ты подумал про группу каких-то благородных человеков, а не про всех вообще. То есть, честь есть не у всех?

— Однозначно не у всех. Одни её не имеют от рождения, другие теряют, нарушив правила.

— Когда-нибудь мы с тобой обсудим эти правила, человек Денис. А сейчас ступайте в свои земли. Я даю тебе право приходить ко мне одному или в сопровождении спутников. Охотиться тоже, но только по необходимости.

— Всё, Ратмир, мы поговорили. Пошли к своим.

Слова, сказанные задолбанцем вслух, были неожиданностью для воеводы. Вот человек стоял, травку разглядывал, а вот уже молвит человечьим языком.