После осмотра оружия Микула сильно озадачился и вынес вердикт: машинка в отличном состоянии (кто бы сомневался), машинка боевая и мощная. Наверное. Вот только совершенно непонятно, что это такое и с чем его едят, старый вояка не понимал. Хватит ли сил лично ему взвести тетиву с помощью поясного крюка, будет видно потом.

— Но ведь такой дюжий воин как Денис Задолбанский непременно сможет натянуть тетиву и руками, да?

— Не вопрос, смогу наверняка. Только сначала реши, чем ты стрелять будешь?

— Мудро говоришь, барин. Давай я тогда выстругаю болт из какой-нибудь палки, а потом взведем и испытаем самострел. А то руки чешутся посмотреть, что за зверь мне на старости лет достался. — Слуга чуть не приплясывал от нетерпения.

— Какие болты, темнота!

— Тогда давай, я до дома сейчас сбегаю, слуга по-прежнему не осознал, что попало в его руки. — У меня там к луку стрелы есть. Сразу пяток приготовлю.

— Стрелы не жалко портить?

— Да ну, у меня их много осталось! А уже потом коротких стрел наготовлю, дело нехитрое коротыши колоть. Только я так и не понял, как оно стреляет, вроде стрела упасть должна прямо вот тута!

Микула показал на «направляющую», которая никуда не направляла стрелу, а совсем наоборот, прогибалась вниз как шея атакующего гусака. Арбалет был рассчитан на стрельбу пулями. А тетива была двойная с веревочной «корзинкой» для пули. Раньше он видел такое только в музее. Данная модель быал скорее всего итальянской работы, как показалось Денису.

Сейчас старый лучник держал сие чудо в руках и по-прежнему недоумевал над конструкцией.

— Заморская вещь, всё не как у людей.

— Ты прав, трижды заморская.

— Это как?

— Считай, Микула. Плывёшь по Дону и попадаешь в Азовской море.

— Есть такой дело, да.

— Потом выходишь в Чёрное, оттуда в Мраморное, Адриатическое, Эгейское, далее в Средиземное, а оттуда в Тирренское или Лигурийское, чтобы к берегам Италии пристать, где этот самострел изготовлен.

— Наговори-то, наговорил! Нешто столько морей есть на свете! Да и кто через все их поплывёт, зачем? Чего-то ты не то говоришь, боярин.

— Ну, моря там впрямь небольшие, и что-то я мог и перепутать, ошибиться на парочку. — Денис в самом деле не очень хорошо помнил, какое море за каким расположено. — А кто поплывёт за все эти моря, ты и сам догадаться можешь.

— Купцы? Да, эти за выгодой да барышом большим куда-угодно уплывут. Барин, а ты где этот самострел взял? Вчерась я у тебя его не видел.

— Где взял, там нету. А что у тебя в руках за оружие, я сейчас покажу.

Он отобрал арбалет у слуги, потому как в ходе разговора увидел под своими ногами небольшой камешек, вполне подходящий, чтобы поместить его в «корзинку». Взвёл не без труда — мощная машинка попалась ему или в процессе магического ремонта Денис нечаянно усилил плечи арбалета? Камешек лёг на место, мужчина поискал глазами по двору в поисках мишени — да вон та гнилая доска, которую сегодня Микула вырвал из сортира, она вполне подойдёт. Долго целиться не надо, расстояние небольшое. Выстрел резко щелкнул по ушам, арбалет не стреляет бесшумно, тут же шлёпнул камешек по доске, погрузившись в неё полностью.

— Теперь понял, старый, чем стреляют из такого самострела?

— Ага, камни теперь таскай в мошне. И что пользы в нём? На белок разве что охотиться.

— Не камни, а пуль налей из свинца, шариков то есть, как для пращи. Видел пращу когда-нибудь? — Слуга кивнул, мол видал он такое баловство. — А насчёт убойной силы, думаю по голове или в шею попадёт, сразу кирдык человеку случится. В ногу или в руку вдарит — обездвижит. А по корпусу, тем более по доспешному и стрела мало урону принесёт, сброю для того и носят, чтоб защищать себя.

— Пули лить дело муторное. — По привычке продолжил спор слуга.

— Всё проще, чем стрелы ладить. И носить удобнее. Мешочек на поясе всё сподручнее, чем пук стрел таскать. Всё, тема закрыта! Лей снаряды, ищи крюк поясной, учись стрелять. И оружие для близкого боя подбери. Меч или топорик, что больше по нраву.

— Лучше тогда топор, он мне привычнее.

— Осваивай материальную часть, я пойду к князю. — Дениса не волновало, понял ли слуга, какая часть тут материальная, он и так задержался на своём дворе, даже не позавтракал.

А князь как почувствовал, что его новый боярин готов к службе. Потому как поставил первую задачу, не лично Денису, но включил его в состав рейдовой группы, направляемой на поиск в стиле «Иди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что». На самом деле, воевода знал, куда нужно идти, примерно знал. И было совершенно понятно, что надо принести — яйцо дракона.

Охренеть, товарищи! А то, что дракона тут величают Змеем, это не так существенно, как ты огнедышащую летающую тварь не назови, а пахнет она всё одно мерзко. Хотелось крикнуть: «Я на такое не подписывался!», но он реально подписался. Опять же, если размышлять здраво, никто не пошлёт часть дружины, её лучшую часть просто тупо погибнуть, это нерационально. А значит, есть шансы выполнить задание. Денису очень хотелось в это верить.

Воевода отметил прямо при князе продуманность нового элитного дружинника, экипировавшегося по уму, одоспешевшего и вооружившего своего слугу. Он обстоятельно рассказал Болеславу, что Денис нанял бабу на хозяйство, дом обиходил, коней справных нашёл, мол достойный человек под рукой твоей ходит, княже. Настоящий боярин. Всё это рассказывалось без всякого стеснения при попаданце, словно ни про какое право личной жизни никто не слыхал. Денис подумал, что ежели так, то байки про прилюдную первую брачную ночь кажутся не такими уж байками. Эти люди явно и не такое могут выставить напоказ. Дикари-с!

— Камень, отбери десяток надёжных людей, где последний раз видели то летучее страховидло, ты знаешь. Выйдете послезавтра, что с собой брать сам сразумеешь. Задача тебе — разведать место, где Змей живёт, придумать способ, как добыть его. Вернее, как яйцо заполучить, сама змеюка мне без надобности.

— Понятно, княже. Сходить разузнать, вернуться и доложить, как есть.

— Да. На смерть вас не посылаю, небось понимаю, что вдесятером то чудо-юдо не одолеете. Вернёшься, соберешь потребное, тогда уже вдругорядь отправишься за яйцом.

— А ежели увижу, что и сами смогём…

— Да, Ратмир, тогда сам. Но в пекло голову не суй понапрасну. Задолбанца поставь помощником, пусть приглядывается к нашим дружинникам.

И снова князь про попаданца как про мебель или функцию какую сказал. Это напрягало, то Денис понимал, пока его слово на совете княжеском последнее. И то, если спросят. Авторитета никакого, в воинском деле себя пока никак не показал.

Чуть ранее и совсем не тут происходили тоже вполне интересные дела. Бронислав, волей-неволей оставшийся без отряда наёмников сам не мог понять, что его останавливает от того, чтобы проникнуть в пещеру к дракону. Боязнь надышаться сонным зельем, какое и коня с ног валит? А может страх, что лютый трёхголовый Змей не в пример коню прочихается от этой отравы да и не заснёт беспробудно. Так бы подручного послал, но все бойцы кончились, не без его участия. Может не надо было их убивать? С другой стороны, если всё пойдет как задумано, то не нужно подвергать себя риску. Увидели бы наёмники, какой куш достался нанимателю, и всё, погиб бы маг безвременно. От удара в спину никакая магия не спасает, кроме магического щита на всё тело. Так его постоянно на себе никто не сможет держать из тех, кто такой магией владеет.

Три дня с начала приключения, проведённые в лесу, никак не сказались на настроении авантюриста, он бы и втрое сейчас бы просидел, благо имелось, чем перекусить, холодов настоящих пока нет, спать можно и на лапнике, нарубленном для этого. Но зельевар говорил, что попавший под действие сонного порошка человек или зверь проспит всего сутки. «Целые сутки проспит, как надышится» — сказал тот умник, не ему же лезть в логово огнедышащей твари.

Бронислав возвращался к пещере другим путём, убоявшись попасть под просыпавшуюся сонную гадость, хотя она по идее уже должна растерять все свои волшебные свойства. Пробирался через слегка пожухлые начинающие желтеть заросли и прикидывал в голове: «Под вечер мы вспороли мешки перед входом. Змей по какой-то надобности уже должен был выползти и надышаться. А нет, так ветерком в пещеру пыли нанесло от входа, в любом случае лежит сейчас гадина в логове и спит. Ничего мне не грозит!» Он даже вслух сказал эти слова.