Когда я разулась, он кивнул идти за ним на кухню. В квартире стоял вкусный запах чего-то съедобного.

– Ты что-то го… – Я оборвала себя на полуслове, едва оказавшись на пороге кухни.

Свет был выключен, горела только лампа на шкафчиках над зоной для готовки. А на столе стояли подготовленные столовые приборы, тарелки, фужеры и две зажженные свечи.

– Подумал, чем я хуже Вадима? И решил тоже сделать тебе небольшой сюрприз.

Я посмотрела на Егора, он же в ответ внимательно следил за моей реакцией. Я неверяще покачала головой:

– Ты с ума сошел.

Он ухмыльнулся и с вызовом приподнял подбородок:

– Даже если и так, то что ты будешь с этим делать?

Мои щеки запылали.

– А если Вадим решит зайти?

Егор пожал плечами:

– Значит, сегодня – тот самый день, когда мы ему обо всем расскажем.

Если честно, его невозмутимость добавила мне уверенности. Видимо, заметив, что я сдалась, Исаев приблизился к столу и с приглашающим жестом отодвинул один из стульев.

– Прошу.

Я послушно уселась и имела удовольствие почувствовать едва заметное прикосновение кончиков пальцев Егора к моей шее прежде чем он отошел к плите. Кожу тут же обсыпало мурашками.

– Ризотто готово, а на десерт у нас, – он оглянулся на меня с хитрым прищуром, – клубника со сливками.

Я прикусила губу, чувствуя себя невероятно глупо в этом своем домашнем костюме с кошачьими лапками и неряшливым пучком. Если бы я только знала… Хотя даже если и знала бы, то что? Накрутила бы волосы и надела вечернее платье? А что сказала бы Вадиму?

Егор тем временем уже наполнил тарелки и поставил передо мной порцию с невероятно вкусно пахнущим ризотто с креветками в сливках. Принюхавшись, я блаженно прикрыла глаза. Егор прекрасно готовил. Несколько раз я даже говорила ему, что если бы не программирование, то из него вышел бы отличный повар. Боже, не знаю даже, чего этот парень не умеет.

Исаев разлил по фужерам гранатовый сок и устроился напротив меня.

Я вспомнила наш прошлый совместный ужин, когда он расстался с Алей и, несмотря на то, что старался бодриться, выглядел задумчивым и измотанным. Сейчас же, в полумраке кухни его глаза, в которых отражались блики стоявших перед нами свечей, горели вызывающим огнем, а с губ не сходила наглая полуухмылка.

Егор поднял фужер и протянул мне.

– За отличный вечер в приятной компании, – томным голосом произнес он.

Закусив губу, я чокнулась с ним и приложила массу усилий, чтобы не поперхнуться под его пристальным взглядом.

Почему с переменой его отношения ко мне я стала настолько нерешительной и растерянной?

Приглашая на совместные ужины, Егор рисковал меня избаловать, потому что и сам он и то, что он готовил, было верхом совершенства, а быстрое привыкание к хорошему – одно из пагубнейших человеческих свойств.

Покончив с ризотто и убрав наши тарелки в раковину, Егор достал из холодильника пиалу с клубникой и полил ее взбитыми сливками, после чего, прежде чем сесть, переставил свой стул ближе ко мне.

Я завороженно замерла, когда он взял одну из ягод за плодоножку, неторопливо окунул в сливки и поднес к моим губам.

– Попробуй, – то ли попросил, то ли приказал он, пристально глядя на меня.

Я послушно приоткрыла рот, подалась вперед и надкусила невероятно сочную и сладкую клубнику, сама не отрывая взгляда от Егора. Часть сливок осталась у меня на губах, и я провела по ним языком. Глаза Исаева, внимательно следившие за моими действиями, резко потемнели. Не говоря ни слова, он откусил от плодоножки оставшуюся половинку ягоды.

Еще одна клубника была съедена таким же образом, а затем Егор пододвинул пиалу чуть ближе ко мне. Поняв намек, я дрожащими пальцами тоже достала клубнику и повторила его действия. Заметив мое волнение, Исаев чуть улыбнулся, послушно куснул ягоду, а затем, не позволив мне съесть вторую половину, притянул меня к себе за подбородок и поцеловал. Но не просто поцеловал, а протолкнул мне в рот кусочек надкушенной им клубники. Я удивленно замычала, и Егор с тихим смехом отстранился и напоследок чмокнул меня в губы.

Пока мы неторопливо доедали ягоды, Исаев без конца кидал на меня многозначительные взгляды. Когда пиала опустела, а я уже не знала, как не потерять сознание от его обжигающей близости, я поднялась, подошла к раковине и включила воду.

– Если каждый раз после приема пищи у меня дома ты будешь браться за мытье посуды, я куплю посудомоечную машину, – укоризненно заметил Егор.

– Должна же я сделать хоть что-то в благодарность, – прокомментировала я, сосредоточившись на выдавливании на губку геля и стараясь не думать о том, как позади Егор явно поднялся со своего места и направился ко мне, так как его голос прозвучал ближе:

– Янчик, перестань, я сам все уберу.

– Это мелочи.

Егор подошел сзади и положил ладони мне на талию.

– Если ты не знала, как меня отблагодарить, – негромко произнес он, обдавая горячим дыханием шею. Я с трудом сглотнула, с таким остервенением протирая фужер, что он заскрипел. – То могла просто спросить. – Я ахнула и едва не выронила стакан, когда его губы коснулись кожи за ухом. – У меня имеется на примете парочка идей, – прошептал Исаев и принялся медленно и влажно целовать мою шею.

Я опустила фужер в раковину во избежание его повреждения и прикрыла глаза от удовольствия.

– Егор, – тихо вырвалось у меня, и он, не прерывая поцелуев, запустил одну ладонь мне под майку и принялся поглаживать живот.

Вдруг он резко привлек меня к себе, и я судорожно вздохнула, когда почувствовала бедрами, как он возбудился.

– Я… – это уже больше походило на стон, нежели на что-то связное.

Как же чувственно и страстно он касался меня, с каким жаром ласкал шею…

Ладонь с живота опустилась ниже и скользнула под резинку штанов. Осознание того, что он собирался сделать, заставило меня на короткое мгновение прийти в себя и пролепетать:

– Егор, я не могу.

Исаев тут же замер, удерживая меня и все еще тяжело дыша.

– Конечно, – прошептал он, поправил штаны, опустил майку и, обвив руками мою талию, крепко прижался ко мне. – Конечно, – повторил он уже мне в волосы и шумно вздохнул, словно пытаясь успокоиться. Поцеловал в макушку и, расцепив руки, сказал: – Пойду пока постелю тебе.

После чего ушел из кухни, оставляя меня, потерянную, возбужденную и чувствующую себя неимоверно глупо, стоять у раковины, глядя на недомытую посуду.

Стараясь не заострять внимание на том, что только что едва не произошло, я все домыла, расставила по своим местам, выключила воду и услышала, как в ванной шумит душ. Допустив мысль, что Егор мог пойти туда, чтобы доделать то, что не смог сделать со мной, я испытала жгучий стыд.

Кожа до сих пор пылала в тех местах, где он касался и целовал меня. И я с трепетом думала о возможном продолжении, но была признательна Егору за то, что он не стал настаивать. Я и правда не готова. Не сейчас.

Исаев вышел из ванной в тот момент, когда я проходила мимо двери. На нем были только спортивные штаны, и мне открывался великолепный вид на его покрытый татуировками торс и кубики пресса. На долю секунды у меня перехватило дыхание. Увидев меня, Егор немного растерялся, но затем быстро пришел в себя:

– Все в порядке?

– Ты на меня не обиделся? – вырвалось у меня.

Исаев свел брови:

– За что?

– Ну… – Я почувствовала неловкость. – На кухне.

Егор еще несколько секунд непонимающе смотрел на меня, после чего расслабленно усмехнулся.

– Янчик, серьезно? – Он протянул ко мне руки: – Иди сюда.

Я не раздумывая нырнула в его объятия, прижимаясь к обнаженной горячей груди и с наслаждением вдыхая запах его кожи. Рядом с Егором было так хорошо и спокойно. Даже то волнение, которое я испытывала – оно было приятным.

– Я все прекрасно понимаю, – сказал Егор, ласково гладя меня по спине. – Просто я привык к несколько иной модели поведения. – Он хмыкнул. – С тобой же все иначе. Ты не такая.